Кровавое воскресенье и почему Николая II назвали Кровавым

В декабре 1904 года с Путиловского завода были несправедливо уволены шестеро рабочих. Перед Новым годом на Общем профсоюзном собрании рабочие решают начать забастовку и 3 января 1905 года завод встает.

В течение нескольких дней к путиловцам присоединяются многие другие заводы и фабрики, а во главе протестного движения становится молодой священник Георгий Гапон — председатель профсоюза путиловских рабочих.

К 7 (20) января бастуют уже 150 тысяч человек. Рабочие составляют петицию царю о несправедливостях, что творятся на заводах, фабриках, незаконных штрафах, о тяжелом положении крестьян и решают отнести эту петицию царю в Зимний дворец. Петиция родилась, как политическая составляющая стачки.

9 (22) января утром демонстрация с иконами и портретами царя отправилась в центр Санкт-Петербурга, чтобы передать петицию царю, но рабочие были встречены ружейным огнем. За день было убито от 130 до 200 человек (это современная оценка, по официальным данным властей погибло 96 человек, а по данным революционеров и профсоюзов — от 1000 до 4000), и этот день получил имя «Кровавое воскресенье» и послужил спусковым крючком для первой русской революции. Это классический школьный вариант этой истории.

Как часто бывает в истории страшные и даже кровавые события чаще являются следствиями не зловещего плана, а неразберихи, тупости, лицемерия, недалеких амбиций и перекладывания ответственности. Забастовка, петиция рабочих, демонстрация и кровавое воскресенье, как кульминация.

Не сказать, что до 9 (22) января 1905 года в стране всё было тихо и спокойно. К зиме 1905 года страну уже лихорадит не на шутку. В 1902 году убит министр внутренних дел Дмитрий Сипягин. Летом 1904 года, за полгода до кровавого воскресенья, убит другой министр внутренних дел Вячеслав Плеве. И это лишь самые крупные покушения. Только в 1903 году следователи зафиксировали покушение в 68 губерниях Российской империи. А с осени 1904 террор уже бушует вовсю.

В 1904 году проходит крупнейшая забастовка в Баку, в ходе которой были сожжены нефтяные промыслы. Январская демонстрация 1905 года в Санкт-Петербурге далеко не первая, это очередная демонстрация. На улицах к этому моменту убивают полицейских, студенты бросают бомбы в чиновников, на заводах стачки, на улицах демонстрации. Расстрел рабочих в январе стал рубиконом, после которого даже лояльные и сомневающиеся люди стали в оппозицию к правительству.

Страна ведет тяжелую и неудачную войну с Японией, но что-то пошло не так. Невооруженным глазом видно, что уже летом 1904 года в стране всё далеко не слава богу.

Петр Дмитриевич Святополк-Мирский — министр внутренних дел Российской империи, то есть это главный силовик страны, на котором по идее лежит ответственность за порядок и спокойствие в стране.

Министерство внутренних дел тогда это не просто Министерство полиции, оно занимается буквально всем, например, назначает губернаторов. Министр внутренних дел — это фактически второе лицо в государстве после царя по полномочиям. Петр Дмитриевич Святополк-Мирский – сторонник ограниченных политических реформ и смягчения репрессивной политики, сторонник предоставления свобод народу.

После убийства консерватора Плеве стало ясно, что кажется, нужно идти на уступки, поскольку страну засасывает в революцию. Назначение это пролобировало мама царя, Мария Федоровна. И на первые же аудиенции Святополк-Мирский сказал, что ему не нравится политика страны, что он не разделяет взгляды Плеве, и что они не сработаются с императором. Но Николай II отвечает, что кажется, политика Плеве себя не оправдывает. Мы как раз хотим успокоения в стране, компромиссов, и поэтому хотим назначить именно вас.

В связи с этим назначением в стране начинается некоторое воодушевление. Осенью в Петербурге проходят съезд муниципальных депутатов со всей империей и по идее, такие мероприятия нужно проводить с разрешением правительства. Но никакого разрешения нет и нет никаких проблем с проведением этого съезда. На съезде принимается резолюция о том, что стране нужны свободы слова, печати, собраний и что стране необходим парламент и это требование революционное.

Но министр внутренних дел Петр Дмитриевич Святополк-Мирский, согласен с мнением съезда. Более того, на этом съезде собралось много его друзей и политических сторонников. Министр идет к Николаю II с проектом реформ, по лекалам резолюции съезда.

Идут бурные совещания. Все участвующие в нем говорят Мирскому, что типа, мы тебя звали в министры для того, чтобы найти какой-то компромисс с общественным давлением, а это уже перебор. Никакого парламента нам не надо.

У нас православная страна. Сам Бог возложил на императора ответственность за нее.

Так аргументировал свое мнение Константин Победоносцев — был учителем Николая II и главным советником отца Николая II, Александра III.

Дмитрий Шипов вспоминает аргументы Победоносцева

Самодержавие имеет не только политическое значение, но религиозный характер. Государь не вправе ограничивает свою власть, возложенную на него божественным промыслом.

И тогда Святополк-Мирский подает в отставку 12 декабря 1904 года. Но Николай II отставку не принимает, и просит поработать Святополка Мирского еще месяц-другой пока ищут замену.

Представьте, насколько мотивированным к работе был Петр Святополк-Мирский: к его мнению не прислушиваются, его политические взгляды не разделяют, и он просто сидит и греет кресло для своего преемника. И фактически весь декабрь 1904 года глава Министерства внутренних дел толком не работает. Министр внутренних дел — это ключевая фигура, на которой завязаны очень многие процессы, а в стране не самое мирное время.

Первый кусочек пазла — главный силовик страны, который не хочет брать на себя ответственность за происходящее.

Георгий Гапон — профсоюзный лидер и священник, а также ведет политическую жизнь в стране, где нет политиков. Кстати, профсоюзным лидером в полном смысле он тоже не может быть, потому что в стране запрещены профсоюзы. Независимые рабочие организации находились под сильными ограничениями, и эти объединения создавались и контролировались властями.

Но такие организации нужны, поэтому подобные общественные организации создаются сверху, а не по инициативе граждан. Точнее, даже так думает не государство, а один деятельный чиновник Министерства внутренних дел Сергей Зубатов. Его идея поначалу встречает сопротивление в верхах, но ему удается убедить начальство в перспективности создания общественных организаций.

Как в то время происходили стачки и забастовки. Рабочие недовольны обстоятельствами на производстве. Например, кого-то несправедливо уволили, кому-то там накидали штрафов больше зарплаты, кому-то хочется, чтобы на заводе был доктор. Рабочие выдвигают экономические требования, а владелец завода, например, не хочет их удовлетворять. Тогда к рабочим приходят революционеры-агитаторы и говорят, тут сгнила вся система, нужно свергать царя. И тогда, когда мы свергнем царя, у вас на заводе появится доктор, и побольше зарплата, и восьмичасовой рабочий день… Зубатов говорит, давайте вклинимся в этот процесс посередине

Пока дело не дошло до политических требований, мы будем приходить к рабочим и выступать посредниками между ними и владельцами заводов. Потому что император кто? Он верховный арбитр.

Зубатову дают карт-бланш. Вскоре под прямым управлением Министерства внутренних дел в Москве и Петербурге появляется общество рабочих заводов. Обиды рабочих разруливаются. Для рабочих организуются лекции и чайные. Зубатов даже организовал переводы и печать западные социалистической литературы по организации рабочего движения. Он как бы повышает сознательность граждан.

Когда государство берется за организацию профсоюзов, то может получиться только имитация. Потому что цель настоящих, независимых профсоюзов, это защита прав людей. А цель государственных профсоюзов, чтобы в стране было тихо.

В этот момент встречается Гапон и Зубатов. И Гапон тогда довольно известный, молодой, прогрессивный, амбициозный священник. Основная деятельность у него проходит вне церкви, он преподает в ночлежных приютах и детских домах. Он известен в Санкт-Петербурге как активист, общественный деятель. Даже генерал-губернатором Финляндии Клейгельс просит его как-то написать доклад о социальной реабилитации безработных.

Зубатов — чиновник Министерства внутренних дел, ищет молодых, амбициозных, деятельных активистов, чтобы их поставить во главе общества рабочих.

Зубатов говорит Гапону:

Я сам ставлю единственную целью своей жизни - помощь рабочему классу, я стал организовывать рабочих в Москве и думаю, что я успел. Там у нас организация твердая, они имеют свою библиотеку, чтение лекций и кассу взаимопомощи. Доказательство того, что мне удалась организация рабочих, служит то, что 50 тысяч рабочих возложили 19 февраля венок на памятник Александру II. Я знаю, что вы интересуетесь этим делом и хотел бы работать вместе с вами.

Упоминается одно важное событие, апофеоз деятельности Зубатова, патриотическая демонстрация рабочих в 1902 году. Это впечатлило и правительство, и революционные партии, потому что у революционеров тогда не набралось бы даже десять тысяч последователей. Но не будем забывать, что все лидеры зубатовских обществ были на зарплате у правительства.

Зубатов привлекает Гапона такой профсоюзной деятельностью. Но у него есть идеи по улучшению этих обществ, потому что как-то неаккуратненько получается, что профсоюзы рабочих находятся в прямом подчинении Министерства внутренних дел. Получается, начальник профсоюзных лидеров — это буквально силовик. Рано или поздно у рабочих возникнут вопросы. Поэтому лучше, если такие общества будут формально независимы, так рабочие будут им больше доверять. И если смотреть на это всё глазами Гапона, то быть главой независимого профсоюза гораздо выгоднее, чем быть подчинённым чиновником Министерства внутренних дел. Это всё происходит в 1903 году.

В августе 1903 года, тогда ещё живой министр внутренних дел Плеве, отправляет Зубатова в отставку. Но собрание русских фабрично-заводских рабочих становится крупнейшим профсоюзом Санкт-Петербурга. И Гапон получает финансирование от правительства. Но формально оно независимое.

И Гапон говорит рабочим примерно так

Мы все устроим классно, теракты не нужны, свержения самодержавия не нужны, можно и без революции добиваться хорошей жизни, поликлиник, школ при фабриках, сокращение рабочего дня, всего такого. Тем более что как бы с нами бог, а все эти революционеры безбожники.

Проблема в том, что очень сложно удержаться над пропастью, стоя одной ногой на одном берегу, а другой на противоположном, особенно когда берега начинают расходиться, потому что в какой-то момент перестает хватать растяжки и нужно выбирать себе сторону.

К 1905 году, в стране забастовки, шествия, разные демонстрации, на полицейских нападают, и рабочие Гапона говорят

А мы что? Идём уже на улицы, да? Забастовки объявляем?

А Гапон им говорит, это не своевременно, власть на улице не меняют… Гапон уже почти «на шпагате». Он естественно контактирует и с настоящими революционерами-социалистами, а революционеры — это не такие люди, которые прощают контакты с полицией. Там, если узнают, что ты получаешь деньги от правительства, долго думать не будут: твои же собственные рабочие заманят тебя на дальнюю дачу под Питером, повесят там тебя без лишних разговоров и труп твой надут через несколько дней только. Гапон постепенно радикализуется под влиянием стачки и политической обстановки.

А что ему еще остается делать? Он бы с большим удовольствием ничего бы не выбирал. Его идеал – это стать главой самой большой фракции в парламенте и получить место премьер-министра. И если бы в 1904 году объявили бы выборы в парламент, и парламент выбирал бы премьер-министра, то у Гапона были хорошие шансы.

Итак, у нас два кусочка пазла. Главный силовик страны, который не хочет принимать решений, и главный оппозиционер страны, который получает зарплату из бюджета.

Николай II с весны 1904 года не живет в зимнем дворце. На лето семья императора по старой традиции пережать царское село, но ситуация в стране настолько нестабильная, что с семьей император решает не возвращаться в столицу. Он так и живет в царском селе, и министры ездят к нему на прием, на поезде или на автомобилях.

Рабочие не просто устроят забастовку и демонстрацию, они понесут петицию царю в Зимний дворец. Идея бессмысленная, потому что царя в зимнем дворце нет. Но это скорее политическая акция, не пойдут же они в царское село.

6 (19) января, то есть за три дня до кровавого воскресенья, император был в Санкт-Петербурге на праздновании Крещения. На церемонии водосвятия традиционно проводится салют из пушек. И в этот день одна из пушек оказалась заряжена не холостым снарядом, а настоящей боевой картечью, пушки стреляли вверх. Но тем не менее один человек, а, по некоторым сведениям, двое, были ранены и только чудом никто не погиб и только чудом не был убит император. Все невероятно перепугались.

Первая мысль была, что это, конечно, теракт. Командир орудийного расчета, который делал салют, покончил с собой. Позже выяснили, что это была досадная оплошность, но вы просто представьте себе, насколько нервным было состояние всех силовых ведомств в этот момент.

Николай II уезжает в Царское село, и последнее вообще, что ему хочется, это общаться с какими-то протестующими и принимать от них петиции.

На столе министра внутренних дел, эта петиция оказалась за несколько дней до демонстрации, потому что, гапоновское общество было пропитано агентами полиции.

Что там написано?

Государь, мы, рабочие и жители города Санкт-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы родителей, пришли к тебе, Государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть горькую участь и молчать.

А с середины идут требования

Немедленные объявления свободы неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии, общие обязательные народные образования на государственный счет, отделение церкви от государства, свободы борьбы труда с капиталом. Немедленно. Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

Что видит грамотный человек, читая эту петицию? Очевидно, что письмо писали несколько человек, начинается она как стандартная слезница, государю, а заканчивается, как боевая социал-демократическая листовка. Она одновременно в себе сочетает два стиля русского языка: околонародный и язык прогрессивной интеллигенции.

И реакция властей на такое письмо, как на тысяче подобных прокламаций, была стандартной. Потому что как только в тексте начинаются фразы про капиталистов-эксплуататоров рабочего класса и про чиновников-казнокрадов, то чиновника сразу же разбирает зевота.

Петиция это подшивается в архив, убирается в чулан к тысяче таких же петиций, потому что чиновникам кажется, что это не настоящие требование рабочих, что это какие-то революционеры, задурили им голову и пишут петицию от их имени. И царь эти петиции, скорее всего не читал, хотя министр Святополк-Мирский, о ней доложил и в общем духе обрисовал ее содержание.

Какое отношение царя к этой демонстрации накануне событий? Немного нервная из-за того, что кажется только, что было покушение, но в целом отстраненное. Потому что никаких указаний насчет этой демонстрации он не давал.

У нас три кусочка пазла:

1. главный силовик, который не хочет на себя брать ответственность
2. главный оппозиционер, который получает зарплаты из бюджета и одновременно изо всех сил играет в революционера
3. Император всероссийский, который опасается покушения и устал от того, что рабочим дурят голову радикалы.

В такой ситуации странно предполагать, что у кого-то, был хоть сколько-нибудь внятный план на случай беспорядков.

Кто-то же дал приказ о силовом разгоне? Кто-то приказал стрелять в толпу? И это самое интересное, потому что приказа стрелять не давал никто.

Какие власти в тот момент есть инструменты для противодействия массовым беспорядкам? Сами по себе массовые беспорядки, это дело новое. Никакого ОМОНа, Росгвардии с резиновыми дубинками и водометами не существовало. В столице были полицейские жандармы, городовые, они вооружены револьверами и шашками, но их недостаточно для того, чтобы сдерживать сколько-нибудь серьезную толпу. К тому же полицейские несут службы в городе, их нельзя снять и направить в центр, и это будет бессмысленным, потому что их мало.

Казаки в столице были. Они были вооружены нагайками, шашками и пиками. И в принципе их удобно использовать для разгона толпы. Но казаки — это вовсе неспециализированные подразделения, предназначенные для разгона демонстрации. Казаки могут рассекать толпу, они могут бить ногайками и шашками, они шашки могут при этом не доставать из ножен, но их несколько сотен человек на всю столицу. И основная их задача — это охрана государя. И снимать их с охраной государя — тоже как бы идея так себе.

Кто мог сдерживать толпу, хватать активистов, сажать их в «автозаки», эти все дела делать? А никто... потому что в столице есть только армия. Кроме армии, фактически, ничего нет.

В столице расквартировано несколько полков, и в случае крупных беспорядков, именно их поднимали и расставляли в узловых точках столицы. А у солдат нет щитов, нет касок, нет резиновых дубинок, у них в руках трёхлинейная винтовка Мосина. И всё.

Кроме того, в то время столкновения с полицией были намного более кровавые. К этому моменту в стране нападают и убивают полицейских на улице.

По инструкции солдатам необходимо было держать дистанцию с протестующими, потому что иначе люди отбирали у них оружие.

За весь 1905 год войска стреляли в толпы протестующих более 300 раз. То есть буквально почти каждый день.

Но все-таки кто отдал приказ стрелять? По умолчанию войска действовали по закону, утвержденному в 1877 году

Определение времени, когда войска должно приступать к действию оружием, зависит от усмотрения гражданского начальства. По собственной инициативе начальство отряда приступает к действию только в случае нападения на отряд. Действию оружием должно предшествовать троекратное о том предупреждения при звуке трубы или боя барабана.

Представим себе, рабочие с красными транспарантами приближаются к солдатам и, например, кидают камни. Офицер воспринимает это как нападение на отряд, он приказывает трубачу дать сигнал. Один раз, второй и третий. После этого он имеет право стрелять.

Этот сигнал трубы вроде как предупреждение, но как вы думаете, насколько сигнал трубы вообще был понятен протестующим?

Может показаться, что вроде как виновных нет, но на самом деле ситуация страшнее некуда. Если во главе страны стоит тиран, который приказывает стрелять в толпу, то мы имеем дело с очевидным злом. Но в данном случае убийство произошло, что кто-то самоустранился, другие не в курсе происходящего, третьи действуют по инструкции 30-летней давности. Никто ничего не понимает и не контролирует.

В декабре 1904 года с путиловского завода несправедливо увольняют шестеро рабочих. 27 декабря на общем собрании гапоновского общества рабочие предлагают начать забастовку и написать петицию в поддержку уволенных, но Георгий Гапон против.

Тогда один из рабочих вспоминает чиновника внутренних дел Зубатова и подконтрольные правительству профсоюзы. Ему кажется, что их общество не подконтрольно правительству.

И этот рабочий говорит

Зубатовцы оправданы теми забастовками, которые затем приняли политическую окраску. Зубатовцы оправдали себя, смыли пятно, лежавшее на них. Нас тоже называют провокаторами, и мы этой петицией смоем незаслуженное пятно.

Георгий Аполлонович против, он все равно говорит, что это не своевременно, что на кону стоит слишком много, и, наконец, он в сердцах произносит такую фразу

Хотите сорвать стачку? Срывайте.

3 января на путиловском заводе начинается забастовка. Гапон, как председатель общества, берет на себя роль лидера. Он читает на митинге рабочих требований:

1. Восстановления несправедливых уволенных
2. 8-часовой рабочий день
3. легализации собраний, союзов и так далее.

Революционная волна несет его впереди себя. Весь день 3 января проходит переговоры между градоначальником Петербурга Иваном Фулоном, председателем комитета министров Вите, директором путиловского завода Сергеем Смирновым и Георгием Гапоном.

Фулон и Витте говорят, что рабочие будут восстановлены на работе, но Гапон, с сожалением, отвечает, что все зашло уже слишком далеко, что одним восстановлением уволенных дел уже не разрешить, и он просит, чтобы в результате разбирательств никто не был бы арестован.

Но в любом случае директор завода отказывается выполнять требования рабочих. Он наемный администратор, на него давят акционеры, а путиловский завод, выполняет госзаказы для армии, а армии в это время воюют с Японией.

В итоге к 5 (18) января бастуют уже 25 тысяч человек на нескольких заводах.

В ночь на следующий день составляется «воззвание к царю».

6 (19) января на следующий день чуть не убили императора из пушки на церемонии водосвятия в Крещении. Император уезжает царское село. К этому дню бастуют уже больше ста тысяч человек.

Гапон передвигается по городу с отрядом охраны из преданных рабочих. Он читает речи на митингах и призывает всех 9 (22) января идти к Зимнему дворцу, чтобы подать царю петицию. К нему становятся в очередь иностранные журналисты, чтобы взять интервью.

Все видят, что наконец-то самая крупная политическая сила в стране – гапоновский профсоюз, эта сила явно выступила наконец-то против правительства.

7 (20) января бастуют уже 150 тысяч человек. Во всех отделениях гапоновского общества зачитывается текст петиции и рабочий ставит под ней подписи.

Гапона вызывают в Министерство юстиции, и Министр юстиции у него спрашивает

Скажите откровенно, что все это значит?

В этот же день министр внутренних дел Святополк-Мирский собирает у себя совещание. На нем присутствует директор департамента полиции, заместитель министра внутренних дел, министр финансов, градоначальник и командир гвардейского корпуса. И на этом совещании не решают ничего.

Вечером Гапон встречается с профессиональными революционерами и рассказывает свой план. Идея такова: они на площади дожидаются прибытия Николая II и предъявляют два требования об освобождении политзаключенных и о созыве парламента, если Николай II соглашается, то Гапон помашет толпе белым платком, а если откажет, то красным. Красный платок означает начало бунта.

В ночь на 9 (22) января Гапон и ближайшие помощники на всякий случай прощаются друг с другом, назначают себе заместителей и фотографируются на память. В 10 утра 9 (22) января начинается шествие.

Рабочие с песнями несут портреты царя, иконы, хоругви и транспаранты. В 11.30 шествие подходит к Нарвским воротам — это там, где заканчиваются рабочие окраины и начинается городская застройка.

На площади их встречают две роты пехотного полка и эскадрон кавалерии. Кавалерия с поднятыми шашками скачет на толпу, на кавалерию нападают рабочие, начинается свалка. Эскадрон вырывается из толпы и возвращается к войскам. Шествие рабочих продолжает идти вперед на солдат. Раздается первый сигнал трубы, но толпа слишком велика и напирает сзади. Второй сигнал трубы. Третий сигнал.

Мариинский институт благородных девиц в 3-ем корпусе НГТУ

г. Нижний Новгород
улица Минина, 28А
29.04.2026 (дата съёмки)

Школы для девочек появились еще в петровскую эпоху, но первым российским правителем, который всерьез взялся за реформы, связанные с доступным женским образованием, была Екатерина II. При ней в 1764 году открылось первое в стране учебное заведение для дворянок из родовитых, но небогатых семей - Смольный институт благородных девиц. Его задачей было воспитать «...образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

3-й корпус НГТУ им. Алексеева (Политеха)

Огромную роль в реформировании женского образования сыграла императрица Мария Федоровна, супруга Павла I, которая активно развивала системную филантропию. С именем императрицы связан знаменитый Мариинский институт — изначально Сиротское училище, основанное в 1797 году. Позже туда начали принимать дочерей выходцев из среднего сословия: чиновников, купцов, священников и придворных. По уставу заведения предполагалось, что его стены покинут будущие «добродетельные жены, хорошие хозяйки, попечительные няньки...искусные во всяких женских рукодельях».

Очень повезло, что территория была открыта, ну раз открыто, значит мы пройдем

Постепенно подобные институции начали возникать за пределом столиц. В 1842 году нижегородское дворянство постановило создать институт для воспитания девиц недостаточных дворян (то есть из небогатых семей) губернии и назвать его Мариинским: в честь императрицы Марии Александровны, супруги будущего императора Александра II. Подобно своей тезке, императрице Марии Федоровне, она также тратила огромные средства на благотворительность.

Институт основали в 1852 году. Пока ждали его постройку, девиц обучали в здании купца Рычина на улице Ильинской — позже здесь обосновалась всесословная Мариинская женская гимназия. Новый институтский комплекс, находящийся на высоком берегу Волги, на пересечении Верхне-Волжской набережной и улицы Минина, был выполнен по проекту архитектора Льва Фостикова, а надзор за работами проводил Роберт Килевейн.

Новая постройка, выполненная в стиле позднего классицизма, обладала строгим обликом без излишней декоративности. К трехэтажному, главному корпусу, обращенному к Волге, по обеим сторонам примыкали двухэтажные флигели, образующие двор-курдонер. Фасады украшала кладка-рустовка и аркада — ряд одинаковых окон с арками, которые образовывали единый мотив.

Здание Мариинского института благородных девиц
1900 – 1917 гг.

Обучение начиналось в возрасте 10-12 лет и длилось в течение шести лет. Девочкам запрещалось покидать стены института, так что они были практически полностью изолированы от внешнего мира. Правила были довольно строгими: подъем в семь утра, молитва, скромные завтрак и обед, уроки, короткая прогулка, час на отдых, а потом сон. Кроме праздников, к которым ученицы тщательно готовились, так происходило день за днем.

Среди дисциплин были Закон Божий, русская словесность, иностранные языки, математика, история, естествознание, география, физика, музыка и другие. С каждым годом обучения их число увеличивалось, за предметы выставляли оценки, а табель с успеваемостью отсылали императрице. Выходило так, что самые способные ученицы из бедных семей могли проложить себе дорогу в будущее: стать гувернантками, классными дамами или преподавательницами.

Левое крыло

Если в первом наборе числилось всего два десятка учениц, то за полвека существования, выпустилось 910 девушек. Среди известных воспитанниц заведения были писательница, историк литературы Екатерина Балобанова, а также Евгения Демидова — представительница знаменитой династии промышленников.

Оно прям скруглено

После революции, в 1918 году, институт закрыли, а здание национализировали. Там разместили химический факультет Нижегородского государственного университета, а с 1930-х годов — индустриальный институт им. Жданова, который мы сейчас знаем как третий корпус Нижегородского государственного технического университета им. Алексеева.

В этом здании в 1941 – 1944 годах размещался эвакогоспиталь № 1948 для воинов советской власти

Здание мариинского института благородных девиц
построено в 1854 – 1858 годах
архитектор П.С. Плавов

Плавов инспектировал построенное здание.

Вечная слава сотрудникам и студентам Горьковского индустриального института, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины

Со стороны Верхне-Волжской набережной стоит домовая церковь. При Мариинском женском институте была освещена в честь Марии Магдалины — покровительницы жён императоров с именем Мария. А жены были патронами Мариинского женского института — гимназии для девочек-дворянок.

Каждую пятницу в 11.30 богослужение, а каждую первую пятницу месяца.

Настройение в тылу, состояние России во время Первой Мировой

Высочайший манифест.

Божьей милостью мы, Иоанн I и родитель мой, Александр, сын императора Александра II цари российские. Объявляем армии нашей и флоту, что всемогущему благоугодно возвести Иоанна на престол царей российских и восстановить патриархальный порядок. Я и Иоанн, согласно воле всемогущего, объявляю себя законным царем российским, и восшествии мое на престол царей российских узаконил в 26-й день месяца декабря 1916 года от Рождества Христова.

А посему я объявляю армии моей и флоту, мир. Дальше продолжать войну невозможно, потому что она приняла затяжной характер. Что было раз завоевано русскими войсками, то перешло опять в руки немцев и наоборот. Такая война может продолжаться несколько лет, подобно троянской войне, а люди должны гибнуть как мухи и голодать на все возможные лады.

А по всему поручаем генералу Брусилову заключить с Германией и с Австрией бесконечный мир, не заботясь о территориальных приобретениях, а главное, только устранить с нашей стороны уплату-контрибуции.

Такое манифест пришел в декабре 1916 года на имя командующего юго-западным фронтом генерала Брусилова. Брусилов командовал крупнейшим наступлением русской армии в кампании 1916 года, но не был главнокомандующим всей армии и уж точно не имел никаких прав на заключение мира. Возможно, именно поэтому Иоан I ответ не получил, так что он отправил манифест Брусилову повторно, но Брусилов не внял и во второй раз.

По всей видимости этот манифест написал священник, откуда-то из Владимирской губернии. По второму году войны у многих людей в России вот крестьян до высшего света знатно едет кукушечка. В России до этого в общем сложно было ожидать от подданных способностей делать хоть сколько-нибудь разумные выводы о происходящем, Россия оставалась страной с очень низким по европейским меркам уровнем грамотности: к 1917 году грамотными были лишь около трети населения в среднем по стране.

А в состоянии стресса из-за продолжающейся мировой войны здравомыслие стало исчезать и оттуда, где оно раньше присутствовало. Например, врач Московской городской психиатрической больнице Бутенко писал

Если на передовых позициях, наряду с психической травмой, главную роль в этом эксперименте играют физические травмы всякого рода, поранения, контузии и так далее, то в глубоком тылу, несомненно, дело идет во многих случаях исключительно о психической травме, о тяжелых психических переживаниях, связанных с войной

По стране ходят невероятные слухи, появляются пророки и лже цари, на небе знамения и люди потихоньку сходят с ума в переносном смысле и в прямом. Причем во всех этих историях реальность удивительным образом переплетается с вымыслом. Понятно, что люди больше всего верят в то, что какими-то деталями совпадают с тем, что они уже знают, но есть ты иногда смотришь на какой-то слух, и он в каждой детали вроде адекватный, но в сумме складывается во что-то фантасмагорическое и совершенно бессвязное.

Например, с этим самозванцем Иоанным I. Если внимательно почитать его манифест (только часть привел), то там множество всего есть, что тогда действительно носилось в инфопространстве.

Во-первых, он его пишет никому иному, а Брусилову. А Брусилов тогда это главная медийная личность войны. Он недавно провел успешный Брусиловский прорыв и тогда ходили слухи, что скоро Николай II передаст Брусилову пост главнокомандующего. Иоанн I говорит о мире без аннексий и контрибуций. А это лозунг социалистов. Они активно пропагандировали мир именно на таких условиях. Большевики позже, собственно, к власти пришли под этим лозунгом.

Этот лозунг подразумевает, что войну надо закончить, оставив старые границы и не платя никому никаких репараций и контрибуций. Вещь очевидна из разряда фантастики, но она, активно распространялась в России.

В этом манифесте самозванец выражает доверие только одному единственному правительственному институту — Государственной Думе и ее председателю. А Госдума тогда себя активно пропагандировала как единственного возможного спасителя отечества, все остальные, если не изменники, то глупцы, а если не глупцы, то казнокрады.

Иоанн I в своем манифесте ссылается на информацию из двух изданий, из сельского вестника и церковного вестника, а значит, почти наверняка он живет в деревне и является священнослужителем.

Оба этих издания причем правительственные и патриотические, и за время войны стали популярными, чем пользовалось правительство, чтобы продвигать через эти издания патриотическую повестку.

В 1916-м году в типографии Сельского вестника вышла брошюра, направленная против разных конспирологических теорий о повышении цен, потому что в повышении цен, как казалось многим, виноваты немецкие шпионы, императрица, масоны и прочие рептилоиды. В брошюре разъясняли простую мысль: на войну призвано много крестьян, они теперь не работают, еды меньше стало, и цена на еду растет.

Но народ, из этой брошюры сделал свои выводы: для того, чтобы цены понизились, надо войну закончить и вернуть крестьян на поля, что, в принципе, логично, но, кажется, не такие выводы хотело бы видеть правительство.

Часть первая — предсказания и предсказатели

Пресса и до войны зачастую не отличавшиеся качеством после 1914 года откровенно сдала. Были, конечно, разумные издания и журналисты, которые сохраняли здравый смысл, но вместе с тем бывало публиковались разного рода пророчества, от оккультистов и предсказателей.

Пророчество оккультиста Вячеслава Чинского, о скорой победе русского оружия, печатались в биржевых ведомостях.

Если людям хочется верить в победу, то надо дать им такую возможность и если реальными новостями с фронта это обеспечить сложно, то вот, пожалуйста, новости из альтернативной вселенной.

Газета Биржевые ведомости публиковала истории, например, такого рода.

Жила была в Париже Скрипачка по фамилии Реми, ее мужа отправили на фронт и перед отъездом он сказал жене: «Если меня убьют на войне, я дам тебе знать об этом прежде, чем ты получишь официальное извещение.» Француженка ждала мужа, ждала, из тоски не могла заставить себя играть музыку, но в один день все же открыла в футляр скрипки, и в то же мгновение на инструменте лопнули две струны – Ре и Ми. На следующий день она получила официальное уведомление о том, что ее муж, сержант Реми, погиб.

Газета «Новое время», например, в 1916 году публикует слова некого господина Декастро — он председатель Теософского общества в Ницце. И он уже предсказал три войны.

Третья война – великая, в которой участвует и Россия, где и придется много страдать, пострадают и все европейские державы. Россия живет великой и сильной, и в этой войне произойдет большой переворот в славянских странах. А Болгария я ничего не скажу, но вот Сербия займет первое место среди второстепенных славянских держав. Когда Турция будет сокрушена и изгнана из Европы в Азию и христианский крест появится на Святой Софии. Турки уйдут из Константинополя.

Во время войны люди ищут опору в чем угодно. И столичные газеты считают нормальным публиковать предсказания и пророчества, если они, конечно, предсказывают победу. Ткань реальности сильно искажена, где правда, где фейки, на что опираться, непонятно вообще.

Плюс к этому во время войны действует военная цензура. Первой задачей цензуры было не допустить к публикации сведений об армии и положении в стране, которые могли бы помочь врагу. А второй задачей – формировать уверенность победе и веру в правительство. Но цензоры, в профессиональном плане, сильно уступали журналистам. Зинаида Гиппиус писала в дневнике

У цензуры пока заметны признаки острого помешательства, но вскоре она просто все закроет, и когда на улицах будут расстрелы — газеты запишут усиленно о театре... Напечатанные месяц тому назад перепечатать уже нельзя, рассказы из детской жизни цензурируют генерал Дракке, очень этичен и строг.

Желание полной свободы слова во время войны позже сыграет с либералами злую шутку, потому что после Февральской революции дисциплина в армии резко ухудшилась, а политическая агитация стала одним из факторов дальнейшего разложения армии.

Но пока идет война и свирепствует цензура, вырезая и вымарывая все подряд направо и налево. Но, как известно, свято места пусто не бывает. В отсутствии фактов, информация о реальном положении дел, всякого рода небылицы плодятся бешеными темпами, и реальность, которую придумывают себе жители империи, подчас фантастичнее любых запрещенных цензур и статей.

Там и здесь появляются предсказатели на любой вкус и кошелек, главные целевая аудитория солдатские жены. С Санкт-Петербурге был некий дядя Миша, который поначалу гадал кухаркам и горничным на картах, но по мере роста популярности к нему уже пошла образованная публика и он поднял ценник до 1 рубля. Причем клиентов было столько, что дядя Миша оптимизировал процесс, карты уже не доставал и гадал просто, поглядев на лицо.

Или вот газета «День» пишет о некий иеромонахе Паладии из города Кашина

С раннего утра и до позднего вечера около кельи предсказателя можно видеть громадную толпу крестьян. Начинается прием, в келью вваливается толпа человек в 20-30. Принятые на приеме не могут уже выйти в дверь вследствие напора другой еще большей партии, а потому все лезут в окно. За труды предсказателю платят, кто сколько может, и кладут в кружку. Собранные же деньги якобы идут в монастырский доход.

«Батюшка, благослови, вот у меня сынок на войне девятый месяц и весточки нет. Жив ли он?»

«И Ваню жалко, оба в окопах сидят», – многозначительно заявляет предсказатель.

Есть сведение, что даже среди ссыльных в Енисейской губернии входят в моду гадания. В письмах есть сообщения, что среди уголовников встречаются теперь хироманты, которые гадают по руке, и что это занятие оказывается более доходным, чем кузнечное дело.

Часть вторая – слухи

По стране расползаются слухи, одно увлекательнее другого. Больше всего сохранилось слухов о предательстве императрицы Александры Федоровны. Уже в конце 1914 года, то есть в самом начале войны некий киевлянин писал в письме

В Петрограде, по ее тайной инициативе, было разбросано 150 летучек. Она все скорбит о своей Фатерляндии, призывающей народ заявить требования о скорейшем мире. Может быть, нам болтали злые языки.

Вот 68-летний неграмотный крестьянин Томской губернии заявил в сентябре 1915 года.

Сама государыня императрицы является главной изменницей, она отправила золото в Германию, из-за нее и война идет.

57-летний повар в гостинице в Шуе заявил

Дороговизна от того, что государыня-императрица отправила за границу 30 вагонов сахару.

А кстати, после революции, когда все запреты сняли, школьники даже писали сочинение на тему свержения самодержавия. И часто в этих сочинениях объясняли, почему в империи были проблемы с едой

Царица слала в Германии сухари, муку и разные кушанья

Но откуда дети об этом знали? Очевидно, дом об этом разговаривали их родители.

Но посылкой еды за границу, грехи Александры Федоровны не ограничивались. Вот письмо из Петербурга 1915 года

Один из последних слухов это то, что у Александры Федоровны оказался радиотелеграф, что случайно радиотелеграфная станция Петроградской перехватила ее телеграмму в Германию. Хорошо то, что теперь все поняли, кто и как рушит Россию.

Генерал Владимир Селивачев записал с 7 марта 1917 года в своем дневнике

Вчера одна сестра Милосердия сообщила, что есть слух, будто из царскосельского дворца от государя шел кабель для разговоров с Берлином, по которому Вильгельм узнавал буквально все наши тайны. Страшно подумать о том, что это может быть правильно, ведь какими жертвами платил народ за подобное предательство.

Слухи используют новые такие волнующие изобретения. Если бы императрица просто клала бы письма в дупло дуба, а оттуда эти письма вы забирали немецкие агенты, это было бы не так интересно. Но слово радиотелеграф, да, оно сразу волнует воображение. Слово радиотелеграф само по себе обладает некой медийной силой. О нём пишут в газетах, всё это ново и интересно, слухи о бумажных письмах не завирусятся.

Из отчетной справки Тамбовского губернатора в Министерство внутренних дел в феврале 1915 года

В некоторых уездах распространяли слухи о предстоящем, будто бы после войны по повелению государя императора, на деле всех крестьян с землей, отобранный у помещиков, кои собирают якобы между собой деньги для посылки в Германию. Кристьяне начинают тяготиться продолжительностью войны и выражают сомнения в благоприятном ее исходе.

Огромное количество слухов ходило о том, что после войны наконец наступит время «черного передела». Собственно говоря, черный передел и наступил, но не после войны, а после февральской революции. И не по какому-то там закону или велению государя, а просто по факту.

Крестьяне летом сами начали делить землю.

Больше того, фронт летом 1917 года посыпался во многом из-за того, что крестьяне бежали с фронта домой. Почему? Потому что настало время черного передела, и если опоздать, то останешься без земли.

Но не только крестьяне занимались разного рода мифологией. Вот, например, великий князь Николай Михайлович, двоюродный дядя Николай II еще в самом начале войны в сентябре 1914 года изучал генеалогию Александра Федоровны, чтобы доказать, что она предательница.

Сделал целую графику, где отметил влияние., Гессенские, Прусские, Мекленбурские, Ольденбургские и так далее. Причем вреднее всех я признаю Гессенские на Александру Федоровну, которая в душе осталась немкой, была всячески против войны до последней минуты и старалась оттянуть момент разрыва.

Конспирологическое мышление не зависит от уровня образованности. Необразованной верили, что царица отправляют в Германию в вагоны с сахаром, а образованные инфографику чертят с разной генеалогией.

Почему именно об императрице ходило много слухов? Она, конечно, не пользовалась общественными симпатиями, но не только в этом дело. Полиция следила за любыми упоминаниями о членах императорской семьи, в империи была статья уголовного уложения за оскорбление царствующего императора, императрицы или наследника престола. До восьми лет.

Полиция эти разговоры расследовала, а если расследовала, то документировала, а теперь мы можем об этом прочитать. И надо сказать, что дикие слухи, которые ходили тогда по империи, были иногда даже на руку государства. Вот, например, из-за чего-то тайной полиции

Общественное мнение, руководимое левыми влияниями, обращается против центральной власти, причем непроверенные, злонамеренные слухи разрастаются до инсинуации против самого двора. Все спорят, но в сущности никто точно не знает, что он отрицает и с чем соглашается. Причем несогласие фатально разъединяет интеллигентную среду в момент острова напряжения войны, когда необходимы единения и солидарность.

Часть третья – тревожность

Тревожность и страхи, приводят не только к фантастическим слухам и конспирологии и вере в предсказания, но и к другим самым разным последствиям, которые фиксируются статистикой.

Например, есть статистика вокруг самоубийств. И до войны тогда в России гимназисты, студенты, поэты и офицеры стрелялись только в путь, так что можно было бы ожидать, что во время войны количество суицидов увеличится, но не тут-то было.

За первые три месяца войны количество самоубийств упало более, чем в два раза. И некоторые ученые предполагают, что сильный эмоциональный фон, множество новых событий каждый день, как-то отвлекают людей от суицида. Вот в этой связи есть интересное письмо московской студентки Ушаковой, свои подруги в Пермь

Не знаю, как в Перми, а здесь студенчество уже зашевелилось. Вчера на собрании студенческого дома было сделано внеочередное заявление о докладе Керенского в юридическом обществе о последних событиях в Петрограде. Вообще жизнь здесь начинает быть интересной и я решил на время отложить попытку повеситься, интересно, что будет.

Но уже к 1916 году опять стало заметно, что количество сумму убийства увеличивается, но тревоги и нестабильный эмоциональный фон явно проявлялись еще в других аспектах.

Например, за последний предвоенный год в Петербурге от разных несчастных случаев погибло 1098 петроградцев. В 1914 году их почти столько же, 1066, но война-то в августе только началась, а вот в 1915 году от несчастных случаев в Петрограде погибло уже 3343 человека, то есть в три раза больше, чем до войны. И в Москве происходило то же самое, то есть буквально из-за состояния тревожности с людьми стали чаще происходить несчастные случаи, и чаще эти несчастные случаи заканчивались смертями.

А еще люди стали более рассеянными. В 1915 году журналист биржевых Ведомостей даже отметил этот факт в специальной статье, которая озаглавил «Богиня Немезида окончательно покинула Петроградцев»

В стол находок управления городских железных дорог с 1 января по 16 июля 1915 поступили 1403 забытые вещи. Женщины оказались забывчивее мужчины и в зимнее время любили терять в вагонах трамвая муфты, сумочки, кольца, браслеты, иногда умудрялись оставить верхнюю юбку или корсет. В оправдании рассеянных петроградок 1915 года можно упомянуть, что накануне войны кто-то умудрился забыть в трамвае свёрток с новорождённым младенцем, о котором также сообщили в стол находок, но, по-видимому, в той истории всё же были иные мотивы. Довольно часто петроградцы теряли галоши.

Часть четвертая – аферисты

Как всегда, в таких случаях появлялись люди, которые использовали всеобщее не очень нормальное состояние для собственной выгоды. Причем часто эти люди тоже, не выказывали полной адекватности. Помимо психических гадателей, хиромантов и предсказателей, в России участились случаи разного рода мошенничества.

В 1915 году в Саратовской губернии крестьянка Елизавета Базарнова собирала пожертвования на военные нужды, причем она одевалась в форму медсестры, а выдавала себя, немного немало, за великую княжну Ольгу Николаевну, то есть за дочь царя.

В обычное время, конечно, никто бы не поверил, что дочь царя разъезжает по Саратовской губернии в одиночку. Но то время пресса, во-первых, крайне растиражировал героический образ медсестер, так что медсестры тоже прям стали мемами реально, а во-вторых, пресса рассказывала скромности и трудолюбие дочерей царя, которые работали в госпитале.

Елизавета Базарнова долго гастролировала по деревням. Схема у нее была простой, она отправляла в сельские управы телеграммы, о прибытие дочери императора. Потом ее встречали, устраивали обед в ее честь, собирали деньги и самозванка ехала дальше.

И все было классно, пока она не решила обработать немецкую деревню, а в Поволжье деревень немецких колонистов и их потомков было множество. И вот немцам уже показалось подозрительным, что княжна приехала не в автомобиле, а в обычной коляске, запряженной лошадьми из земской правы. Но они просто приняли ее за фрейлину и отвели обедать.

Базарнова села за стол, не сняв пальто и этим тоже несколько смутила жителей деревни. А когда после обеда она произнесла речь перед крестьянами, выяснилось, что она и речи держать не умеет. Но доконало авантюристку то, что она оказалась не грамотной и как только это стало ясно, то немцы сразу ее задержали и сдали властям.

Пожалуй, самая известная была история Елены Романовой. Судя по всему, Елена вообще не до конца понимала, как так вышло, что она стала выдавать себя за великую княжну. В 16 лет она убежала из дома, чтобы стать медсестрой, она отправилась в военный госпиталь в Гатчине и по дороге познакомилась с двумя другими медсестрами, с Колпышевой и Деряпкиной, которые, судя по всему, и подговорили ее выдавать себя за великую княжну. Почему она согласилась? Зачем?

В общем, эти Колышева и Дирепкина наняли Романовой лучшего извозчика и отправили ее на железнодорожную станцию Александровская октябрьской железной дороги. На вокзале она отправилась прямиком в кабинет начальника станции, назвалась великой книжной Татьяной и потребовала обеспечить ей проезд в Гатчину. Начальник станции посадил ее в лучший вагон в поезде, причем всех остальных пассажиров вагона он перевел в соседний.

Ситуация, конечно, была нестандартной, дочь царя приходит вдруг самостоятельно в кабинет начальника железнодорожной станции. По идее великие княжны никуда не отправлялись без свиты и позже она объясняла полиции свои действия вот так

Мне часто приходилось слышать, что великие княжны носят форму сестер Милосердии и запросто посещают местные лазареты.

Интересно, что в поезд он ее сажал не один, с ним были агент дворцовой охраны и жандармский офицер. Агент охраны внезапно засомневался, действительно ли это дочь царя, и тогда начальник станции спросил его

– Раз вы сомневаетесь, то чего вы ее не поехали сопровождать?
– А может быть это и княжна, так как я не уверен, что это действительно не она.

Тем не менее, начальник станции догадался позвонить во дворец и услышал в ответ, что Татьяна Николаевна дома. Он тут же сообщил об этом в Гатчину. Тем временем Романова в поезде познакомилась с неким генералом Львовым и генерал взялся проводить ее до госпиталя. В госпитале ложную княжну тут же задержали.

Но тут удивительно, конечно, как легко все эти люди, начальник станции, генерал в поезде, агент дворцовой охраны, что все они поверили, что перед ними дочь царя, хотя очевидно, что манеры, поведения, язык мещанки разительно отличаются от манер Великой княжны.

Эта история, впрочем, закончилась относительно хорошо. Отец попросил вернуть дочку ему и обязался лечить ее от психического расстройства.

Послесловие – рациональность и черный лебедь.

Предсказание Герберта Уэллса было переведено с английского и напечатано в Новом времени в сентябре 1916 года.

Война идет уже больше, чем два года, становится очевидно, что Германия не сможет победить, потому что эта война стала войной на истощение, а Германия, зажатая в середине Европы, просто не может кормить себя. Впереди будет тяжелейшая зима 1916 – 1917 года, она войдет в историю Германии как брюквенная зима. На весну будет назначено крупное одновременное наступление армии Англии, Франции и России. И страны Антанты, да, измученные, да, ослабленные, но все же они смогли нарастить промышленное военное производство, к весне их армии получат новые пополнения, фураж, вооружение, все что нужно.

Герберт Уэллс пишет осенью

Хотя я и рискую свои репутации предсказателя, но полагаю, что в ноябре немцы начнут сдавать, а через 7 месяцев война закончится. Я думаю, это по ряду причин. Из них главным образом потому, что я видел чудесную организацию французского фронта. Господство в воздухе обеспечено за нашими авиаторами. Я был тому свидетелем и даже скажу исключительное господство. Затем фотографии с аэропланов, производимые французами, представляют собой чудо искусства. Наконец французский артиллерийский огонь методически и математически уничтожает неприятельские батареи.

Но, к сожалению, Герберт Уэллс ошибся, как и ошиблись прочие предсказатели, хотя его расчеты вполне рациональные. Потому что в феврале 1917 года произойдет событие типа «черный лебедь», то есть нечто неожиданное, что сильно спутает карты. Это событие революция в России. И в результате полного развала фронта со стороны России, Германия сможет перегруппироваться, получит доступ к украинскому хлебу, и война продлится еще два года, а вовсе не семь месяцев.

Евгений Родионов - солдат Чеченской войны, почти святой

Святыми становится, благодаря перенесенным мучениям за веру, сотворенным во имя Богу чудесам, праведной добродетельной жизни, а еще благодаря народному почитанию и официальной процедуре канонизации. Два последних фактора святости не всегда совпадают.

Например, последний российский царь Николай II, члены его семьи и домочадцы, расстрелянные большевиками в 1918-м. Это святые страстотерпцы, которые в отличие от мучеников, принявших смерть за Христа, смиренно приняли смерть от злых рук, но не обязательно за Христа.

Трудно найти православную церковь, где не висела бы икона Николая или его семьи, но с их канонизацией тоже не все было не просто. Только в 1981 году их канонизировала русская православная церковь за границей — это иммигрантская церковная институция с центром в США. А вот РПЦ московского патриархата последовало их примеру лишь в 2000-м. Да и то споров был полно, особенно касательно Николая — не то, чтобы он очень правильно жил, да и его политические ошибки, которые привели к революции и гражданской войне, нелегко было сбросить со счетов. Но сегодня Николай II — это широко почитаемый святой страстотерпец.

А некоторые православные подходят к святости Николая радикально и видят в его смерти искупительную жертву, подобную жертву Христа, искупившего смертью грехи мира. Только искупительная юрисдикция Николая в этой логике распространится на Россию, впавшую в большевистское богоборчество. Это явление хоть и относительно многочисленное, но все-таки скорее маргинально.

Есть еще Матрона Московская — народная святая жизнь и житие которой обросло множеством легенд. Самая известная — встреча со Сталиным в период Великой Отечественной войны. Матрона якобы предсказала ему победу СССР над третьим рейхом. Этот культ вырос снизу. Её почитание началось ещё в советское время, но достигла пика уже в России. В 1999 году она прославлена как местночтимая московская святая. Общецерковная канонизация состоялась в 2004 году. Сейчас она одна из самых почитаемых российских святых. Хотя, богословы в 1990-е и после, высказывали сомнения в православности некоторых воззрений Матроны.

Матрона оказалась ко времени и к месту, она стала символом преодоления безбожного советского прошлого, ведь ее чудотворная деятельность пришлась на атеистическую сталинскую эпоху. А еще она сделала свой вклад в победу в Великой Отечественной — событие, которое всегда воспринималось нацообразующим и до распада СССР и после.

Кроме того, Москве не доставало своей Ксении Петербургской — народной святой, заступнице горожан.

Евгений Родионов похож и не похож на каждого из вышеперечисленных. Как и Славик, многое, что связано с его культом, заслуга его деятельной безутешной матери. Она дала множество интервью и стала источником информации о жизни сына, но в отличие от Славика, Евгений был немногословен и не оставлял после себя туманных пророчеств.

Как и Николай II, все, что пишут и говорят о Родионове, чрезвычайно политизировано. Но вот только в отличие от царя Родионов был простым солдатом, его канонизация едва ли могла таить в себе какие-то политические выгоды.

Как Матрона Московская, Евгений Родионов занял вакантную, культурную нишу. Ему достался образ мужественного героя в негероическое время 1990-х. Если упростить, он стал Данилой Багровым в мире русского православия.

Евгений родился в 1977 году в небольшом селе Чибирлей, Пензенской области, но школу он закончил уже в селе Курилова, под Москвой. Его отец был мебельщиком, а мать технологом на мебельном производстве. Вероятно, по этой причине во время упадка советской промышленности семья переехала под Москву, где все еще существовала мебельная фабрика.

Евгений был обычным советским подростком из небогатой семьи играл на гитаре, сочинял стихи, занимался боксом и мечтала карьере повара. В 11 лет он крестился, на этом настояла бабушка. Она же подарила внуку металлический крестик, который еще станет важным участником нашей истории и который Евгений носил постоянно, даже вопреки протестам матери, она была членом партии и атеисткой.

Впрочем, о каких-то крупных конфликтах с матерью или сверстниками за ношение крестика упоминаний нет, как, впрочем, и об особенной религиозности нашего героя. Да, крестик носил, но сведений о его активной церковной жизни нет. Как обычный подросток, Евгений закончил свою школу в Курилово, и как обычный подросток в 18 лет получил повестку с требованием явиться в местный военкомат.

25 июня 1995 года его призвали в армию. Шел второй год операции по восстановлению Конституционного порядка в Чеченской республике — она же Первая Чеченская война.

Это фрагмент новостей телеканала РТР, будущего России-1, от 11 декабря 1994.

В 1991 году на волне распады СССР, руководство Чечни провозгласило независимость Чеченской Республики Ичкерия, но Россия её не признала., тогдашний президент России Ельцин независимость не признал, но вывел из Чечни федеральные войска. Чечня во главе с Джохаром Дудаевым, до факта, стала независимой республикой Ичкерии. Население вооружалось брошенными на советских складах, оружейными запасами. Параллельно при поддержке российских властей из лояльных России Чеченцев сформировался альтернативный Дудаеву Центр власти, Временный Совет Чеченской Республики. За счёт этого российские власти пытались представить конфликт Чечне как противостояние разных чеченских формирований.

В 1994-м пророссийская оппозиция Дудаеву потеряла боеспособность, популярность в глазах местного населения и в это же году федеральные войска вступили на территорию мятежной республики. Так началась Первая Чеченская — непопулярная и трагическая страница в постсоветской истории России — полная взаимной ненависти, бессудных казней, политического пиара на крови, теневого бизнеса по продаже оружия, нефти рабов и наркотиков. Но непопулярной ее сделало не только это, в войне участвовали солдаты срочники.

Эти 18-летние юноши за Россию умирали и умирали с улыбкой.
Им нужно памятник ставить, а их опорочат.

Это отрывок из выступления тогдашнего российского министра обороны Павла Грачёва на пресс-конференции после неудачного для федеральных войск штурма Грозного под новый 1995 год. Потери мирного населения в Первой Чеченской составят до 50 тысяч человек, с российской страны погибнет более 5 тысяч солдат, большинство из них — те самые 18-летние юноши со всей России, которые не вполне понимали, где они находятся и зачем. И один из них Евгений Родионов.

Летом 1995-го Евгений Родионов оказался в учебном пункте в Калининградском Озерске. В дальнейшим мать в интервью будет вспоминать, что служить ее сын не очень-то хотел, но гордился тем, что по распределению попал не абы куда, а в пограничные войска. 13 января 1996 года Евгений был командирован в Чечню воинскую часть номер 2038 и командование 479-го Назрановского погранотряда особого назначения, третьей мотоманевренной группы.

Там он должен был служить гранатомётчиком, но служить ему предстояло недолго. Через месяц, 16 февраля 1996-го, Любовь Родионова получила телеграмму из воинской части сына. Вот как она вспоминала тот момент.

Я получила телеграмму, в которой сообщалось, что мой сын оставил часть. Стандартная форма, сообщающая о дезертирстве, но я знала, что дезертирство — это не про Женю. К тому же накануне мне приснился сон: задом наперёд, я иду по чёрной земле, заравнивая её, а руки мои остаются чистыми.

Предчувствие не обмануло Любовь. На самом деле, Евгений не дезертировал, с этого момента начинается трагичная часть его будущего жития.

13 февраля 1996-го Родионов вместе сослуживцами Андреем Трусовым, Игорем Яковлевым и Александром Железновым заступили на дежурство на отдаленном блокпосту на границе Чечни и Ингушетии. Блокпост был слабо защищен, и той же ночью его атаковали боевики Ичкерии в голове с полевым командиром Русланом Хайхороевым (вероятно правильное написание Хайхароев, от тейпа Хайхарой). Все четверо-российские солдаты оказались в плену.

Получив известие о якобы дезертирстве сына, Любовь Родионова собрала по знакомым деньги и отправилась в Чечню на его поиски. То, что вынесла эта женщина, до этого ничего не знавшая о Кавказе, невероятно.

Любовь прошла пешком всю Чечню с фотографией сына, она встречалась почти со всеми лидерами Ичкерии: Хаттабом, Асланом Масхадовым, Русланом Гелаевым, Доку Умаровым и братьями Ямадаевыми. Родственник, наверное, самого известного чеченского полевого командира Шамиля Басаева, приняв ее за шпионку, избил ее до такой степени, что любовь оказалась в одной яме с трупами.

Я искала сына девять месяцев, ровно столько, сколько мать вынашивает своего ребенка. Было все. Было три дня в подвале со страшными побоями, от чего у меня внутри отбита все, что можно отбить и сломан позвоночник. Было страшное ощущение, что это никогда не кончится и что я не смогу это пережить.

Но Любовь выбралась и продолжила поиски. А еще она иногда ездила в Москву, чтобы встретиться с руководством пограничными войсками и попросить помощи. Но там помочь отказывались. В результате Любовь даже устроилась уборщицей в генеральскую гостиницу в чеченской Ханкале, чтобы получать любую информацию о пленных от военных пребывающих туда.

И там, 21 сентября 1996 года, ее настигла страшная весть.

21 сентября был праздник, куда приехали главные чеченцы и там 8 полевых командиров сказали мне, что его больше нет, а за информацией надо ехать в Бамут. Поверить в это я не могла, не поверить тоже. У меня болело все, руки, ноги, душа. Я шла после праздника прямо под обстрелом и хотелось мне, чтобы попала пуля и все закончилось.

И тогда любовь стала искать тело сына и отправилась в Бамут к Руслану Хайхороеву. Он сразу признался ей, что солдаты погибли, причем погибли от рук его бойцов, и предложил показать места их захоронения, но поставил условие: выкуп размере 4 тысяч долларов за все четыре тела, разминирование территории Бамута, включая участок захоронения, площадью 100 на 200 метров и 3 километра до Бамута. А еще потребовало освободить троих чеченских боевиков, находящихся в российских тюрьмах.

Удивительно, но Любовь Родионова смогла выполнить все эти требования.

Самое сложное — разминировать три километра до Бамута и участок 100 на 200 метров, где было захоронение. А там всё ущелье нашпиговано минами, нашими чеченскими, а также минами каких-то диких отрядов, которые никому не подчиняются. И карт минных полей, конечно, не было ни у кого, я искала добровольцев, и так прошел месяц. Один раз я прошла туда, и прямо за мной подорвался сопровождающий меня капитан. Но даже после того, как мы сделали все, что они просили, они все равно не спешили отдавать тела.

Но позже Хайхороев все-таки указал на место захоронения.

Мы приехали для эксгумации утром, он фарами светил, а мы выкапывали. Сначала лопатой, потом руками. Я не хотела верить. Я вот стою на краю этой ямы, сказала тогда, я хотела изменить судьбу, я так хотела, чтобы всё было не так. Я сказала, что если не будет крестика, то это не он. Буквально через десять минут один из парней солдат крикнул крестик.

На этом мучение Любови Родионовы не закончились, у тела отсутствовала голова. Женщина вновь обратилась к Хайхороеву.

«Вы меня обманули», кричала я, и через несколько минут мне принесли четыре кусочка черепа. Согласно их суевериям, головы разбивались прикладом, чтобы убиты не преследовали убийцу на том свете. И вот, спустя несколько дней, я еду поездным с полиэтиленовым пакетом для продуктов, и проводница меня спрашивает, что вы вцепились в пакет, у вас там что, золото? Нет, говорю, голова сына.

В общей сложности Любовь Родионова встречалась с Русланом Хайхороевым 17 раз, в том числе и после нахождения тела. Сама женщина говорила, что ей необходимо было узнать обстоятельства гибели сына. Видимо, для этого она снова и снова приезжала к его убийце, постепенно мать узнавала, как все было.

По словам Хайхороева, Евгению отрубили голову 23 мая 1996 года, так совпало, что это был девятнадцатый день рождения Евгения и день праздника Вознесения Господня. Тело бросили в яму под деревом и присыпали землей. Ещё Хайхороев рассказал в любови, что Евгения и его товарищи жестоко пытали примерно сто дней, то есть три с половиной месяца: их подвешивали на цепях по толку, зверски избивали и почти не кормили. От них требовали писать домой письма с просьбой о выкупе, но Евгений отказался, опасаясь за здоровье матери.

И главное, перед смертью Евгению предложили выбор — снять крестик и принять ислам или умереть. Он выбрал последнее. Казнили в конце мая 1996 года. Через три месяца 31 августа российский генерал Александр Лебедь, один из лидеров чеченских вооруженных формирований Аслан Масхадов, подписали Хасавюртовские соглашения о перемирии и выводе российских войск.

Закончилась Первая Чеченская, и вопрос о статусе Чечни откладывался до 31 декабря 2001 года.

Любовь Родионова подвергалась унижениям со всех сторон: от армейского командования, от чеченских жителей, от полевых командиров Ичкерии, от либеральных правозащитников. Этот путь прошла в одиночестве, хотя рядом с ней, похожие пути, прошли еще многие матери. Множество солдат срочников в Чечне середины 90-х были убиты при схожих обстоятельствах.

Но что сделало особенной историю именно этого солдата? Почему 18-летний пограничник Евгений Родионов не просто воин, павший за территориальную целостность России? Почему святой?

Эта история начала выходить за рамки личной трагедии в 1998 году. Первым толчком стал документальный фильм подольской телекомпании «Кварц» «Материнское сердце», где любовь Родионова рассказывала о поисках сына. Там она совсем вскользь упомянула, что Евгений был верующим и что при опознании тела искала его нательный крестик, но все же его гибель воспринималась скорее как одна из многих солдатских травм той войны.

Новый смысл история обрела в 1999 году благодаря публикациям в консервативном журнале «Русский дом» и националистической газете «Завтра». Там, смерть Родионова стали трактовать как христианский подвиг. Автор газеты «Завтра, Юрий Юрьев, в статье «Русский мученик, христианский путь воина» впервые детально описал жизни Евгения, подчеркивая его веру.

Крестик, полученный в детстве, он не снимал даже в армии. Там же появился драматичный эпизод о том, как Любовь Родионова вернулась Чечню за головой сына. Этот сюжет напоминала «Житие Святого». Статья заканчивалась прямым призывом: поставьте «Крест на могиле мученика». Юрьев имел в виду поклонный крест, которому мог бы поклониться любой, приходящий на кладбище.

Со временем, в 2014-м, такой крест появился, правда, на месте казни в Бамуте. Инициаторами установки стали члены казачьих организаций, но всё же ключевую роль в формировании культа сыграла сама Любовь Родионова: её настойчивость и с публичные выступления эмоциональные рассказы о сыне. Хотя с ней действовали и православные активисты, и националистические журналисты, и священники.

В марте 1999 года редакция «Завтра» организовала круглый стол с участием священнослужителей, где впервые открыто обсуждалось канонизация Евгения. Среди сторонников этой идеи были известные в церковных кругах протоиереи Дмитрий Дудко и Константин Татаринцев. Особую роль сыграл протоиерей Александр Шаргунов, он написал брошюру «Воин-мученик Евгений Родионов», а нательный крестик погибшего солдата поместил свой храм, как реликвию.

К началу 2000-х годов имя Евгения стало все чаще звучать в одном ряду с новомучениками недавно канонизированным жертвами большевистских репрессий, а в некоторых храмах даже появились иконы с его изображением. Постепенно в православной среде стали распространяться истории о чудесах по молитвам к Евгению. Так, из погибшего солдата, он превратился в народного святого, без официальной канонизации, но с живой памятью в сердцах верующих.

В 1997-м году из Днепропетровска, сегодня Днепр, пришло извести, что фотография Евгения на обложке книги мироточила, в той же статье сообщалось, что епископ Храма Святой великому ученице Варвары Криворожской Никольской епархии обнаружил капли мира, на брошюре с портретом Евгения. Также были сообщения о мироточении образа Евгения в небольшой церкви, приписанной онкологической больнице в Пензе — вместе его рождения. Утверждалось, что иконы Евгения кровоточили прямо на его могиле в Сатино-русском. А ещё, что там же в небе во время чтения акафиста появились три большие белых креста. Почитатели трактовали это как свидетельство небесной славы воина.

С такими вводными какие могут быть вопросы канонизации?» И всё-таки вопросы были.

Как устроена процедура канонизации в православной церкви, как становятся официально признанными святыми?

Это бюрократический процесс, который может растянуться на десятилетия и даже столетия без каких-либо гарантий на успех. Сначала епархиальная, то есть по месту жизни или деятельности святого, комиссия собирает доказательство святости кандидата, свидетельство благочестивой жизни, чудес и народного почитания. Затем материалы проверяют членов семьи, комиссия по канонизации, оценивая их под 3 ключевым критериям: подтвержденные чудеса, засвидетельственные священнослужителями, устойчивое народное почитание и отсутствие компрометирующих фактов: ереси или аморального поведения кандидата. Синодальная комиссия готовит материалы и представляет их Патриарху и Священному Синоду; далее вопрос может передаваться на рассмотрение Архиерейского Собора.

В реальности это выглядит сложнее. Например, святая Ксения Петербургская. Умерла она, то ли в конце XVIII, то ли в начале XIX века. Примерно тогда же ее стали почитать, чудес при жизни и после смерти много. Но официально канализировали ее по историческим меркам позавчера, в 1988-м, два столетия спустя после смерти. К тому моменту уже десяток поколений Петербуржцев и Ленинградцев оставляли записочки на могиле Ксении на Смоленском кладбище с просьбами о святом заступничестве.

В начале 2000-х Синодальная комиссия начинает расследование по Евгению Родионову. Тот же период стали распространяться известия о том, как он являлся во снах паломнику Иоанна Богословского монастыря рязанской епархии. В 2002 году, в рамках телевизионной программы «Войны Духа», священник Вадим Шкляренко представил рапорт о ведении война и о мироточении образа Евгения Родионова.

Однако комиссия искала свидетельство, относящиеся к жизни и мученической смерти Родионова, а не к его посмертию, а единственный свидетель, который мог подтвердить обстоятельства смерти, Руслан Хайхороев, сам уже был мёртв. Он в 1999-м он то ли погиб при попытке вторгнуться в Дагестан, то ли пал жертвой конфликта с единомышленниками.

Синодальная комиссия в 2004 году вынесла решение: отказ в канонизации. Основными причинами отказа стали недостаточность доказательств его сознательно-церковной жизни, кроме ношения крестика, и невозможность достоверно подтвердить обстоятельства смерти. Но главное — это принципиальная позиция церкви, выраженная секретарем комиссии Максима Максимову, что канонизация — это не посмертная награда за страдания и не инструмент поднятия воинского духа путём причисления к лику святых погибших военнослужащих. Отец Георгий Митрофанов, сотрудник комиссии, один из самых влиятельных ныне живущих православных богословов России, вспоминал обсуждение канонизации так.

Припоминаю, как один высокопоставленный священнослужитель в полемике с нашей комиссии тогда сказал, «Ни так уж важно, как он погиб, необходим православный символ для наших вооруженных сил». Такая постановка вопроса категорически недопустима. Если мы начнём историческую реальность подменять мифами, пусть даже с благими православными намерениями, то рискуем потерять чувство исторической реальности. Твердость и принципиальность синодальной комиссии приходится проявлять часто. В противном случае, мы бы имели сейчас Святых Сталина, Распутина, Жукова и Вана Грозного.

В различных радикальных православных кругах перечисленные Митрофановым почитаются как святые. Правда, это позиции далеки от православного мейнстрима.

Духовник Патриарха Кирилла — это священнослужитель, которому исповедуется Патриарх, ныне покойный схиархимандрит Илий Ноздрин, в 2016 году освещал памятник Ивану Грозному в Орле. С православной точки зрения Ивана IV и всё-таки личность сомнительная: по его приказу во время опричнины убили русского святого митрополита Филиппа Колычева (1507 – 1569), который отказывался, от лица церкви, санкционировать пытки и казни опальных бояр.

В итоге недовольных отказом в канонизации оказалось много. Мать, которая хотя и не выступала за канонизацию, была оскорблена тем, что ее истории не поверили. Православные священники и мирянами, сторонники канонизации сетовали на то, что церковь побоялась ссориться с мусульманами и чеченцами в момент, когда уже шла Вторая Чеченская война, и республика активно интегрировалась в Россию.

Первая волна попыток канонизации схлынула, но на этом почитание военно-мученика не прекратилось. Его образ зажил своей жизнью.

Семена дискуссий вокруг Родионова упали в благодатную почву. Российский политический режим в 2000-й стремительно менялся, в основном клонясь вправо и этот правый поворот пробудил плеяду правых публицистов и активистов. Точнее, не пробудил, а вывел из положения маргиналов, какими они были в 1990-е, в положении диалогически близких к власти интеллектуалов. К этому кругу относились и те кто добивался канонизации Евгения Родионов. Среди них были как священнослужители, так и светские деятели.

К первым относился очень консервативно и даже конспирологически настроенный настоятель московского храма Святителя Николая в Пыжах, протоиерей Александра Шаргунов, а еще духовный отец газеты «Завтра» протоиерей Дмитрий Дудко (1922 – 2004).

Со стороны светской правой общественности, героический образ Евгения Родионова интеллектуально питали писатель Александр Проханов, различные военно-патриотические клубы и такие экзотические, но шумные организации как крайне правый союз православных хоругвеносцев — его участники прославились акциями, от сжигания книг Владимира Сорокина до попыток срыва показов фильма Алексея Учителя «Матильда».

Но церковная бюрократия стояла твердо и вправо не качнулась. Русская православная церковь — это сложный организм, который составляет люди с часто полярными политическими взглядами. Если кто-то из православного клира верил, что канонизация — это не раздача наград, то кому-то и священнослужители могло показаться, что для такой канонизации сейчас просто неподходящий политический момент.

В середине 2000-х политически важнее оказалось поддерживать образ мирного существования православного христианства Ислама, особенно в условиях Второй и гораздо более успешной чеченской войны и реинтеграции Республики в состав Российской Федерации.

В официальном нарративе он стал героем отечества, человеком, который предпочёл смерть, предательству, его имя теперь звучит на уроках мужества, в его честь называют школы, а памятники ему стоят в разных городах России. В этом контексте его гибель осмысливается как жертву во имя целостности страны, а сам он стал олицетворением православной мужественности: красивый, молодой и сильный парень, и при этом не броской внешности. Кажется, что он живет в каждом провинциальном дворе и с радостью починит вам велосипед.

Но для многих верующих Евгений не просто солдат, а христианский мучник. В 2010-м появились и новые свидетельства чудес, причем с характерной и милитаристской окраской. Между 2014-м и 2016-м годами члены Патриотического Пограничного Союза «Рубеж» утверждали, что молитвы Евгению и его иконы защищали их во время опасных поездок на передовую в Восточной Украине, Донецкой Луганской области.

Хотя Евгений не вел активной церковной жизни, его отказ снять крест, перед казней, в глазах многих стал аргументом в пользу его святости. В православный среди его называют новомучеником, уравнивая его таким образом с новомучениками, пострадавшими от большевиков в годы революции гражданской войны.

А еще Евгений Родионов — персонаж удивительных культурных идеологических переплетений. Он одновременный православный мучник и почти советский герой. Его изображают в стиле византийских икон, то в духе соцреализма — с автоматом и военной форме. Все это делает его фигуру универсальный — он в равной степени близок к военному и церковным активистам, и националистам, и просто людям, ищущим для себя понятный православный образец для подражания.

В 2018-м его икона, как символ защитника отечества, появилась на пограничных составах ЛНР, а в 2019 году образ покровителя пограничников торжественно поместили в Астраханский храм Александра Невского. В июне 2022-го российское военное историческое общество представило стенд Родионова на выставке «Донбасские хроники».

В отличие от вымышленного Данила Багрова, он не был героем боевика, пачками убивающего врагов. Его жизнь была короткой, а смерть чудовищной. Но, как и образ Данила Багрова, образ Родионова оказался востребован в специфическое время поиска национальной идентичности, медийно-идеалогических оснований политического режима и маскулинного образца для подражания. Это уже не история конкретного срочника, погибшего в Чечне. Каждый наполняет образ военно-мученика теми смыслами, которые ему или ей близки.