Кто такие старообрядцы и откуда они взялись?
Старообрядцы неоднородные, у них много согласий и течений. Это первые из нескольких религиозных традиций внутри православной церкви. В историческом смысле мы называем старообрядцами часть духовенства и мирян, которые порвали с официальной православной церковью в ответ на канонические и литургические реформы Никона. Некоторые сочли, что при новых правилах церкви, невозможно получить правильный религиозный опыт, вот именно их называют старообрядцами.
Под термином старообрядчества, старообрядцы, староверы, обычно понимаем многообразный мир какого-то альтернативного православия или настоящего православия. Причем этот мир очень разнообразный, идеологическое отличие между представителями староверов в Москве и представителями на Урале или Алтае огромная. Внутри старообрядчества существует много направлений, традиций, толков и согласий, которые тоже могут полярно различаться между собой. И идеологическая, и практическая дистанция между этими согласиями будет гораздо больше, чем дистанция между синодальной православной церковью и поповским старообрядчеством.
Изначально в старообрядчестве не было иерархии, как в православной церкви и не было какого-то центра или верха, который указывал всем, как жить. Поэтому, они разделились. Когда мы говорим разделение, раскол внутри старообрядчества, мы исходим как будто бы из такой посылки, что когда-то существовало единое старообрядчество, которое столкнулось с рядом насущных идеологических практических проблем и между собой раскололось.
Но это не совсем так. Потому что единого старообрядчества никогда не существовало. И те кого называют отцами раскола Авакуум и диакон Фёдор, они даже будучи товарищами по несчастью, находясь в Пустозерской тюрьме, между собой переругались.
Считается, что Аввакум дал идеологический старт, своего рода, оптимистическому направлению старообрядчества - поповскому. А дьякон Фёдор пессимистическому. Что это значит? Принято было делить старообрядцев на поповцев и безпоповцев. Поповцы это оптимистическое течение в старообрядчестве, идеологии которого обычно декларировали, что Никон сильно повредил христианское благочестие, но все это ещё поправимо. То есть настоящая божья благодать из мира не забрана, она в мире присутствует и потому священство и таинство русской православной церкви возможно. Сначала такие люди окормлялись у священнослужителей, рукоположённых до раскола.
Со временем, не осталось этих рукоположённых священнослужителей, рукоположённых до раскола, а новых епископов, если они и были, то их было совсем немного. Со временем, по естественным причинам они умирали. Тогда встал вопрос собственно, как таинство осуществлять? Дело в том, что миряне, конечно, могут часть таинств взять на себя, например крещение, исповедь, но как быть главными таинствами - причастием? И тогда оптимистичные старообрядцы поповцы, стали принимать беглых попов из православной церкви, из никонианской церкви.
Как все эти согласия, толки, течения относились друг к другу? По разному, нужно понимать, что и каждый из поповских беспоповских течения, дробились множество раз, отношения внутри мира старообрядцев, было очень сложным.
Если мы смотрим на уровень идеологии, то каждое из согласий, за редким исключением, настаивали на том, что получение правильного религиозного опыта возможно только внутри их сообщества.
Как спастись? Если мы говорим об пессимистичном согласии, то священство невозможно, некоторые практики христианские тоже невозможны. На это идеологии каждого сообщества, отвечали по разному.
Идеология странников - это разорвать все отношения с государством и не просто с государством, а с внешним миром, и бежать, бежать не в физическом смысле, а бежать от мира, бежать от всего мирского и существовать в некой пустыне. Пустынь не обязательно понимается как некий объект, который мы можем поместить на карту, но как некое духовное состояние - состояние разрыва всех связей. То есть можно в Москве жить, например, в квартире и быть в пустыне. Можно жить в Москве, можно жить в ярославской губернии, в подвале дома единомышленника и тем самым совершать свой побег, быть в состоянии бегства от испорченного мира.
Эта штука была довольно распространённой, и в Москве странники были, но Москва не их вотчина, хотя в Москве было много беспоповских представительств, но Москва все-таки не очень страннический город, но где-нибудь в Ярославле это сплошь и рядом практиковалось.
Т.е параллельно с государством существовала сеть единомышленников - людей, которых друг друга знали, почитали, писали письма, скрывались от государства или по минимуму, соприкасаясь с государством.
Странники появились в конце XVIII века, появились они как ответвление в филипповском согласии и среди филипповцев появился такой человек инок Ефимий (не настоящее имя), он порвал со своими единомышленниками и удалился из Москвы, где было мощное филипповское ядро, в ярославскую губернию. Ярославская губерния в дальнейшем стала ядром странничества. Из этой ярославской губернии Ефимий писал филипповцам письма о том, какие они лицемеры: паспорта у них есть государственные, и в православную церковь вместо себя отправляют, и в лицемерие они в своём настолько пали, что надо их всех перекрещивать.
Эта идеология Ефимия сводилась к тому, что, в миру не осталось больше возможности для спасения и единственный способ спастись это бежать, бежать в физическом или духовном смысле, бежать от внешнего, испорченного мира, от государства и т.п. Но оказалось, что на долгой дистанции такое напряжение поддерживает сложно. И Ефимий крестил порядка 10 человек своих единомышленников и после его смерти это религиозное направление стало быстро расти. Это сообщество имело два режима существования:
- это настоящие странники, которые спасаются, скрываясь, которые не принимают паспортов, которые живут, в импровизированных келиях: в подвалах жилых домов, с государством не контактируют никаким образом.
- режим это миряне: они остаются в миру, которые отвечают за связь странников с внешним миром, могут заниматься мирскими вещами, служат в армии, могут быть записаны православными... Но обычно это случалось под конец жизни и вот эти благодетели крестились, становились странниками. Часто этот ритуал был формален, то есть просто на смертном одре человека крестили, выносили из дома, тем самым он начинал свой побег, и неважно, что он через 2 часа умрёт.
Странников еще называли бегунами. "Странники" и "бегуны" это термины внешние. "Бегуны" для странников, как термин скорее оскорбительная. Это продукт синодальных попыток категоризировать каким-то образом раскол.
Сами странники называли себя истинно православные христиане, странствующие или просто православные. "Истинно православных христиан царизм гонит и ссылает на поселение и в тюрьмы сажают, и не даёт нам полную свободу исповедания, и не дал нам называться истинно православными христианами, налагал на нас разные наименования: раскольника, отщепенца, сектанта и старообрядцы. Именования, которых мы не принимаем. И за это единственное мы должны скрываться".
В чем были их особенности, чем они сильно отличались от всех остальных?
В начале XX века у них была отличительная черта: по мере либерализации государственной политики в отношении старообрядцев: в конце XIX века старообрядцам сначала позволили регистрировать свои отношения как гражданские состояния в полицейских метриках. Затем занимать государственную должность: 1905 год знаковая дата для старообрядцев, потому что в 1905 году указ об укреплении начала веротерпимости, фактически легализовал большинство старообрядческих сообществ, но эти меры требовали ответного шага со стороны старообрядцев или желание регистрироваться в этих полицейских метриках, или готовности принять паспорта, или, в случае 1905 года, готовность зарегистрировать общины в порядке, который определён законодательством.
Для странников все это было неприемлемо. И после 1905 года они, как и до 1905 года, существовали в "серой зоне". Они не были прямо гонимы, в отличие от скопцов, принадлежность к странникам никогда не была прямо криминализирована. Но их судили за бездокументность, за не регистрацию общин, за не регистрацию молельных помещений и такой режим существования, который один православный никонианский миссионер назвал "игра в гонения".
Существование в этом режиме было комфортным. Помимо двух "режимов" странничества, у них есть ещё одна особенность: они почти 70 лет существовали в невидимости для государства, с конца XVIII века до середины XIX. В этот период они "партизаны духа", они ведут бой с антихристом, и они рвут все связи с этим испорченным миром.
Но в 1850 году происходит событие: в ярославской губернии, появляется шайка разбойников во главе с неким атаманом Пашкой, и объявляется розыск с обысками в деревне Сопёлки (в 15 километрах от Ярославля). И в ходе обыска устанавливается, что там какие-то сектанты проживают: какие-то тайные молельни, люди бездокументные обитают. А государство до этого ничего не знало о них. Отдельные странники попадались, в лапы царизма, но как о сообществе странников не знали.
Эта информация дошла до министра внутренних дел Льва Алексеевича Перовского (1792 - 1856), в Ярославль была отправлена экспедиция во главе с графом Стенбоком, и оказалось, что все про этих бегунов знали, что бегуны давно и крепко интегрированы в местные сообщества, многие из них числятся православными и это часть местной культуры ярославского сообщества.
Это долгое время скрывалось от высших регистров власти, полицейским давались взятки, местные никонские священники тоже с этим не очень хотели связываться. Приехал туда, помимо прочих Иван Сергеевич Аксаков (1823 - 1886), который оставил после этого подробные воспоминания, и Иван Аксаков обратил внимание на то, что на самом деле чужими и странными, экзотичными для ярославского полугородского полукрестьянского сообщества были именно петербургские чиновники. А странники-бегуны были "сердцем" этой земли.
Аксакова этот опыт сильно травмировал, потому что он был из первых идеологов славянофилов и для него такое представление о народе как о некоем соборном православном сообществе пошатнулось.
На практике странники не были отрезаны от внешнего мира, они не брали паспорта, они никак не взаимодействовали с государством напрямую, только через прослойку благодетелей. В российской империи можно было паспорт не получать, паспорт был необязателен, он нужен только для того, чтобы переехать из деревни в город. Если ты в городе и без паспорта, то это нарушение, а в деревне он был не нужен.
А как насчёт женитьбы? Миряне не были стеснены в каких-то вопросах бракосочетания, поскольку многие миряне числились прихожанами православной церкви. Часть из них определённо находила приемлемо венчаться и в никонианской церкви, а в конце жизни, в какой-то момент, могли перекреститься, и все.
У странников была ещё одна особенность под конец XIX века, такая как бы их аура последних обнаруженных раскольников, а это был шок для госаппарата обнаружить неизвестное и массовое интегрированное сообщество и это обусловило недобрую славу в дальнейшем. Слава странников-бегунов в синодальной литературе, в государственных бюрократических источниках была мрачноватой и со временем, к концу XIX века, появилась легенда о том, что странники практикуют ритуал, который называется "красная смерть".
Ритуал "красная смерть" заключался в следующем: перед смертью умирающий странник, чтобы улучшить свой посмертный статус, должен был быть задушен единоверцами, чтобы стать мучеником. Но в чем тут мученичество? Логики тут нет поэтому это миф.
Сообщалось, что странники с красными подушками, одеялами накидываются на своего единоверца, душат его и тем самым единоверец, мучеником отправляется на тот свет. В начале XX века даже этнографы, такие как ране-советский этнограф Дмитрий Константинович Зеленин (1878 - 1954) не сомневались в том, что эта практика существует, но в действительности так никогда ни одного дела в суде не было подтверждено. Это осталось такой Страшной мрачной легендой о русском ритуальном самоубийстве.
Можно было бы предположить, что людям, которые отреклись от мира, им на репутацию наплевать, но это не случай, они о своей репутации переживали. В 1910-е годы выходило несколько книг, изданных близкими к странникам людьми, в которых странники пытались оправдаться, сообщить широкой публике, что никакой "красной смерти" не существует, и опровергнуть другие домыслы, которые существовали в их отношении.
И вот происходит 1905 год, легализуют религиозные течения и теперь можно не скрываться. И тут начинается удивительная история, в момент конкуренции кажется, что странники меньше подготовлены. В условиях религиозной конкуренции в локальном сообществе в Данилове - это город в Ярославской губернии, появляется лидер странников Александр Васильевич Рябинин, в миру Павел (при крещении дается новое имя, а фамилия теряется), год рождения Рябинина неизвестен, но по видимому это промежуток 1852 - 1855 годы. То есть на момент этих событий ему примерно 60 лет. Родился он где-то в районе Невьянска Екатеринбургской губернии, рано стал странником, но потом произошло нечто, где-то в конце 1870-х мы неожиданно обнаружим его работающим приказчиком в Невьянске, в торговой лавке.
То есть он сначала как бы обратился к Богу, а потом, вернулся в мир, что тоже не очень большая редкость, но два раза креститься уже нельзя. В Невьянске, он оказался в центре, криминальной и темной истории. Он работал приказчиком в лавке человека то ли по фамилии Кузнецов, то ли Соболев, у которого пропала жена и кто-то заподозрил, что жена была убита сектантами, какими-то сектантами Лученковами, среди которых был Рябинин приказчик и сам муж покойный, держатель этой лавки, то есть вроде как они сами её убили.
Рябинин на скамье подсудимых просил разрешить ему физически привести эту женщину в зал суда, он говорил о том, что она ушла в страницы, то есть начала свой побег, но ему не поверили. И его приговорили к каторге, а его подельника быстро разбил паралич в тюрьме, и он быстро скончался. Дальше история становится ещё более тёмной, потому что недоброжелатели говорили, что Рябинин по дороге на каторгу подкупил бродягу и уговорил его поменяться с ним личностями.
Он каким-то образом избежал каторги и появляется в Ярославской губернии в кругу учеников Никиты Семёнова. Рябинину приходит в голову такая идея, что нужно духовное училище для странников. Мы говорим, что о людях, которые существуют в таком если не в подполье, то в полуподполье.
Ярославские странники были спонсируемы династией паточных магнатов Понизовкиных, в Ярославле это известные люди и были они страноприимцы. Если мы взглянем на их официальные биографии, то часто можно встретить, что эти люди под конец жизни пропадали. Ходили слухи, что он принадлежал к секте бегунов.
Но по какой-то причине на духовное училище денег не нашлось. Может быть, Понизовкины не хотели с этим связываться и тогда Александру Васильевичу Рябинину, приходит в голову, что надо, заняться каким-то бизнесом. В 1909 - 1910 странники организуют предприятие "паровая мельница" и предполагалось, что доход от нее будет идти в кассу духовного училища. Формально, с канонической точки зрения, Рябинин не имел права заниматься мирской деятельностью: торговлей или производством. Лично он с государством не соприкасается. Бизнес оформлен как кооператив двух мирских единоверцев, странников, но фактически руководит этим процессом Александр Васильевич Рябинин.
До определённого времени странников это не очень беспокоило то, что крещённый человек, основная зона ответственности которого это духовная сфера и он занимается не духовным делом. Но уже там в течение следующего года происходят несколько событий, которые для сообщества странников оказываются роковыми. Сначала Рябинин созывает собор и добивается того, что он становится первым человеком в странической иерархии.
Надо сказать, что у странников была довольно чёткая иерархия: наверху её был старейший преимущий, то есть глава всей церкви странников, каноническая территория странников делилась на несколько стран или округов, которые делились, в свою очередь, на несколько пределов, то есть на некоторое количество административных единиц, эта структура чем-то напоминала классическую каноническую структуру православной церкви, где наверху стоял патриарх или митрополит, соответственно, руководители округов или стран были архиепископами, а руководители пределов епископами.
Этому предшествовали сложные бюрократизированные переговоры, такие пистолярные с помощью писем созывались на эти соборы делегаты от разных пределов и разных округов, вёлся протокол, подписывалась резолюция.
Мы привыкли думать, что опыт старообрядцев, какой-то такой экзотический, не похожий на опыт их соседей никониан или их соседей мусульман, но в действительности, если речь идёт о странниках в начале XX века, в этом нет ничего таинственного и мистического. Это очень прагматически рациональные, деловитые люди.
У них происходит собор, выбирают Рябинина старейшим, преимущим, формальным главой страннической иерархии. Авторитет Рябинина уже совсем окреп, в какой-то момент он пытается заполучить все деньги согласия, которые хранились у определённого человека в одной из деревень ярославской губернии и с этим справляется. Таким образом и власть и все финансовые ресурсы странников сосредоточились в руках деятельного, энергичного Александра Васильевича Рябинина.
Это не могло обрадовать всех, потому что он стал фактически единственным источником благосостояния странников, потому что в ответ на изъятие кассы, Понизовкины, а именно держательница состояния Понизовкина Агафья Понизовкина, прекратила свою милостыню, прекратила спонсировать странников. И таким образом у всех странников не было другого, другого финансового источника, кроме самого Рябинина. У Рябинина и у его окружения вырабатывается идея, идея централизации иерархии, то есть вводит прямое подчинение.
Все это как-то произошло на довольно коротком отрезке временном и соответственно, все эти действия не могли обрадовать всех странников и набрала силу, достаточно серьёзная оппозиция. Оппозиция была локализована в Вичуге. Местные старцы, местные духовные авторитеты составили серьёзную оппозицию Рябинину и приняли попытку расследования деятельности Рябинина, насколько Рябинин вовлечён в мирскую деятельность.
Они инкогнито снарядили лазутчика, который отправился в Данилов и выяснил, что на самом деле Рябинин сильно вовлечён в мирскую, хозяйственную жизнь. Рябинину было вынесено официальное странническое обвинение, был созван собор, на котором ему в вину было поставлено, что он участвует в мирской деятельности. Рябинин частично признал вину, согласился выехать из Данилова и не заниматься мельницей.
Рябинин выехал из Данилова, но вскоре вернулся туда снова уже полной решимости, отлучить своих оппонентов. В 1911 - 1913 годах происходит несколько странических соборов, на которых, Рябининцы, или как их стали называть недоброжелатели "мельники", отлучают оппонентов, которых они называют "корнило-фёдоровцами". Корнило-фёдоровцы, которые сами себя называют странниками, отлучают мельников-рябининцев. Таким образом оформляется внутри страннического сообщества два отдельных сообщества.
Училище до раскола успели сделать. Туда ездили учиться многие из крупных купеческих фамилий, которые связаны со странниками: Чазовы и Утковы.
В 1913 году странники окончательно раскололись и на конец лета - начало осени 1914 года запланировали собор для возможного примирения. В конце мая 1913 одному из корнило-фёдоровцев приходит анонимное письмо, где некий доброжелатель говорит о том, что деятельность странников стала заметна для властей, что они ведут расследование их активности, что в руки некого казанского следователя попали документы странников и вообще странникам нужно поостеречься.
В июне на тот же адрес в Вичугу пришло более подробное анонимное письмо, где доброжелатель сообщал больше конкретных сведений о том, что попало в руки полиции, власти ждут, когда странники объявят место собора, чтобы попытаться каким-то образом там их изловить и пресечь их деятельности. И самое интересное, что этот анонимный доброжелатель предлагает встретиться на теплоходе: он у Костромы должен остановиться и в такой-то день, в такой-то час на палубе этого теплохода доброжелатель обещает посоветовать, что делать с этой ситуацией.
Неизвестно состоялась ли встреча, но далее происходит следующее. Никто из корнило-федоровцев не был арестован, зато был арестован Рябинин. Кто-то сообщил в полицию, что беглый каторжанин по фамилии Рябинин развёл деятельность в Данилове, и в конце августа его арестовывают и отправляют в Иркутск, в Александровский централ, где он будет находиться до 1918 года. В Данилов он вернётся в начале 1920-х годов. Все это время его детище, мельница, духовное училище будут функционировать и приносить странникам символический материальный капитал.
Странники существуют до сих пор?
Последние исследования в страннической среде проводились давно и фиксировалось, что это пожилые люди где-нибудь в томской тайге, в бакчарской тайге. Это уже такая уходящая традиция. Но есть признаки, что эта традиция существует и поныне, причем странникам не чужды современные технологии, они пользуются всеми современными благами, даже ведут блоги.
Никакой технофобии у них никогда не было. Это были люди передовыми по меркам соседей, обыски, которые у них проводились советской властью, фиксировали, что у них были и полевые телефонные аппараты, фотокамеры, чертёжные принадлежности, они шли в ногу со временем.
У них и поныне есть какая-то иерархия, есть мирские люди, которые поддерживают тех, кто находится в состоянии побега. Эта традиция жива.
Современные странники последователи Рябинина или корнило-федоровцев?
У этих двух сообществ были в дальнейшем разные траектории. После 1917 года рябининцы очень успешны и активно интегрировались в советскую систему кооперации. Мельница была национализирована, но они перезарегистрировались как трудовая артель. Они очень энергично взялись, в начале 1920-х, за взаимодействие с советской властью. Речь идёт только о бюрократическом взаимодействии.
Их депутация доходила до Калинина. Они ввели бурную деятельность и эта артель существовала до конца 1920-х годов, пока сталинская политика коллективизация и сталинская социальная политика не зачистила полусоциальный ландшафт или полурелигиозный от всякого многообразия. И странники ушли в подполье, но им удалось сохранить иерархию, несмотря на то, что многие из них подвергались репрессиям. Им удалось сохранить преемственность, иерархию, современные странники это наследники рябининского направления.
Корнило-фёдоровцы декларировали, что нельзя принимать карточки, они не пытались как-то консолидировано взаимодействовать с советской властью, тоже подвергались репрессиям и их следы теряются где-то в конце 1930-х - в начале 1940-х годов.
Из корнило-фёдоровцев вышел странник и историк странничества, вернакулярный историк странничества, которого звали Максим Иванович Залесский (1894 - 1975), который, помимо всего прочего был нештатным сотрудникам ОГПУ и экспертом по религиозным вопросам в Архангельском ОГПУ в 1930-е годы.
