Привольное — это селение русское. Стаи собак бродят по улицам, мчится на тройке огромная телега, набитая бабами в ситцах. Бабы горланят песни того же самого склада и напева, как и на сенокосных помощах в России. У баб красные лица смелые взгляды, насмешливые глаза. Видно, по русскому обычаю, а не подвыпили для того, чтобы было веселее. Свадьбу играют, объясняют нам по-русски. Говорят, во всё горло, не слушая друг друга, каждый своё и по-своему. Совсем по-русски, совсем в русской деревне коренные русские люди. Но нет. Мы евреи, евреи мы настоящие. Уверяет меня один из приволенских.
Это рассказ этнографа Сергея Максимова, опубликованный в 1867 году в журнале «Отечественные записки». Максимов пишет о поездке в поселение Привольное в Закавказье, сегодня это Джалилабадский район Азербайджана. Вы спросите, откуда вдруг русские и евреи в Азербайджане? Вы ничего не перепутали? Нет, не перепутали. В Привольном жили представители религиозного движения субботников. Русских крестьян, которые во второй половине XVIII века решили жить и верить так, как это делают иудеи.
Но прежде нам надо кратко обратиться к истории евреев в России.
Жители Средневековой Руси контактировали с евреями регулярно. Еще в древнем Киеве существовал еврейский квартал, где они жили и торговали. Восточные славяне активно взаимодействовали с хазарами, тюркским народом, часть представителей которого исповедовали иудаизм, но начиная с монгольского Ига, эти контакты ослабели, а в дальнейшем молодое московское государство и вовсе осталось без постоянного еврейского населения.
Во многом это было вызвано общехристианским духом антисемитизма, вроде как евреи и Христа распяли, а еще памятью о той самой ереси жидовствующих XV века. При Иване Грозном евреям запретили жить в московском государстве, а три сотни евреев, которые жили в завоеванном Полоцке, в 1563 году, согласно некоторым источникам, утопили в Западной Двине. Наследники Ивана Грозного продолжили эту политику запретов. Граница московского государства продвигалась на Запад, включая в себя новые-новые бывшие польские территории и эти земли планомерно очищали от евреев.
Как правило, власти ограничивались депортацией за границы московского царства, но это не значит, что евреев в России не было совсем. Были поселении для иностранцев, например, в московской немецкой слободе, евреи жили. Некоторые из них даже дослуживались до высших государственных постов, как, например, соратники Петра I, Петр Шафиров и Аврам Веселовский, но они были евреями крещеными, то есть христианами.
Иудаизм — это одна из религиозных традиций, в которой этническая идентичность не отделена от религиозной. И если еврей принимает, например, христианство, то с точки зрения иудаизма он перестает быть евреем. Вы спросите, и наоборот тоже работает? Тут всё сложнее. Иудеи почти не практикуют прозелитизм, то есть не занимаются миссионерской деятельностью и не пытаются привлечь верующих, в отличие, например, от христиан или мусульман.
Получается, что нельзя стать иудеем, если вы не родились евреем или еврейкой? Но технически можно, существует специальный обряд — гиюр. Желающий стать иудеем долго учится основам еврейской религиозной традиции под руководством раввинов. Проходит через обрезание, окунается в микву — купель, погружаясь в которую человек заключает символический завет или договор с Богом, и становится евреем. Отдаленно эта погружательная часть обряда напоминает христианское крещение. Прошедший гиюр получает особый статус — гер. С иврита переводится как пришелец, или гиёрет, в случае женщины.
С одной стороны, иудейская религиозная традиция настаивает на доброжелательном отношении к таким людям, с другой — все же отделяет их от урожденных евреев. Впрочем, реальные переходы в иудаизм всегда были очень редким явлением. В конце концов, зачем добровольно становиться частью дискриминируемого сообщества, которым были евреи до второй половины XX века, когда у них появилось свое государство Израиль?
Тем более удивительно, что даже в таком государстве как Российская империя первой половины XVIII века, где евреям законодательно запрещено было находиться, появлялись люди, готовые стать евреями. Пример, что бывало с теми, кто принимал иудаизм в России того времени.
Эта странная история произошла в Москве в самом конце 1730-х с отставным капитан-лейтенантом военно-морского флота Александром Артемьевичем Возницыным. До этого он относительно быстро рос в чинах, но в 1733 году его внезапно уволили с флота за незнание морского искусства. Александр Артемьевич подался в Сухопутные войска, но и там он прослужил не долго. В том же 1733-м он подал прошение об отставке по состоянию здоровья. Правда, просто так назваться больным уйти из, обязательной для дворян, военной службы было невозможно, нужно было пройти освидетельствование. Освидетельствование Александра Артемьевича продолжалось три года, его то признавали больным, то наоборот годным к службе. Но в 1736 году в деле была поставлена точка, и Возницын окончательно ушел в отставку и стал жить жизнью московского обывателя.
Впрочем, снова недолго. В московскую канцелярию Синода на него поступил донос, и не от кого-нибудь, а от собственной жены
Оставя святую православную веру, имеет веру жидовскую, и субботствует и никаких праздников не почитает. Молитву имеет по жидовскому закону, оборотясь к стене, а дружбу он имел жидом Борохом Лейбовым.
Субботствовать значит чтить день субботний, то есть не работать по субботам, как это делают иудеи. Началось расследование. Лейбова и Возницына схватили, но история выглядела запутанной. Во-первых, загадочная личность этого самого Бороха или Бороха Лейбова — он был реальным человеком, выдворенным из империи в 1727 в рамках очередной высылки евреев, проникавших в Россию по коммерческим делам, но непонятно как он вернулся в Москву и, главное, зачем. Непонятно, зачем ему обращать кого-либо в иудаизм и наконец, непонятно, что могло послужить причиной перехода в еврейскую веру потомственного русского дворянина Возницына. Кстати, сам он даже под пытками не сознавался, что совершил такой переход.
Однако жена Возницына сообщила следователям еще кое-что, что, по мнению узнавателей, было стопроцентной уликой — отставной капитан Возницын был обрезан. Напрасно он оправдывался, что тайный ут, то есть половой член, был поврежден от французской болезни, то есть сифилиса и операцию ему делал лекарь, который, правда, уже умер и ничего подтвердить не мог. В дело пошли показания дворовых работников Возницына, которые сообщили, что хозяин всегда брал их с собой в баню, а потом однажды съездил в Польшу и брать их в баню перестал. Эта самая роковая поездка в Польшу фигурировала и в показаниях жены, тогда Возницын стал говорить, что отморозил часть своего тела во время этой поездки.
Дело оказалось очень резонансным и дошло до самой императрицы Анны Иоанновны, которая, кстати, была совершенно не терпима к евреям. В итоге, в 1738 году Сенат вынес приговор.
Казнить смертью и сжечь, чтобы другие, смотря на то, невежды и богопротивники от христианского закона отступать не могли и таковы прелестники, как он и жид Борох, из христианского закона прельщать и в свои законы превращать не дерзали.
Так погибли Александр Возницын и Борох Лейбов, а капитанская вдова за свой донос получила 100 крестьянских душ и, кажется, осталась единственной победительницей в этой темной истории. Впрочем, история это учит нас не только тому, что донос может быть выгодным предприятием. Тут есть еще минимум два урока. Во-первых, что лучше не быть евреем в России XVIII века. Во-вторых, что быть русским, перешедшим в иудаизм, еще хуже.
Впрочем, вскоре произошло несколько событий, которые бросили вызов такому положению дел. Во-первых, Российская империя в конце XVIII века три раза разделила Польшу, где евреев было очень много, с Австрией и Пруссией. После этого еврейское население в империи вырастает примерно с нуля до едва ли не миллиона человек, которых уже никуда не выгонишь. Во-вторых, под Воронежем вдруг обнаружились целые русские деревни, перешедшие в иудаизм. И если обычных евреев Царское правительство загнало в черту оседлости, то есть позволило селиться только в некоторых западных губерниях, то с русскими евреями ситуация была пугающей.
Сообщения об отдельных группах русских людей, которые соблюдали еврейские обряды, появлялись на протяжении всего XVIII века. В основном обряды эти ограничивались отдыхом в субботу и отказом от свинины. Но иногда, в донесениях православных священников говорилось, что иудействующие, как терпимо называли таких людей, или жидовствующие, как называли их гораздо чаще, хулят иконы и церковные праздники. В 1765 году появились первые сведения о том, что движение стало массовым и распространяется в селах мечетники Квазда и Пузева в Воронежской губернии.
В голове воронежских субботников стоял некий местный крестьянин Григорий Селиванов. Вот что говорили субботники, допрошенные по этому делу, описывая свое учение.
Образам святым не поклоняться, а несут идолы. В церкви в Божию не ходить, не исповедываться и святых тайн не причащаться, а веровать Богу, духом. Свиновое мясо не есть, субботу почитать, а воскресенье не почитать, за тем, что оно установлено по новой благодати. Крестов на себе не носить.
Времена стояли екатерининские, то есть относительно либеральные. И хотя они вполне известны, как власти поступили с воронежскими субботниками, мы точно можем сказать, что их не сожгли, как Возницына с его другом Лейбовым. Кроме того, за этими случаями ещё очень трудно разглядеть какое-то единообразное религиозное движение. В основном, дело обстояло так: в деревне появлялся талантливый проповедник непонятной религиозной принадлежности, не еврей, разумеется, так как еврей еще не откуда было взяться, а, например, духовный искатель, который вычитал из Писания или услышал другого проповедника, что-то такое, что подтолкнуло его к желанию открыть миру глаза на то, как правильно верить.
Он заражал своим учением крестьян и отправлялся по своим делам дальше, а крестьяне, например, переставали работать по субботам. Но к концу XVIII века, за этими спорадическими всполохами интереса русских крестьян к иудейским практикам, стала вырисовываться уже последовательная система верований, очень похожая на классический иудаизм. Крестьяне не просто переставали есть свинину, они начинали буквально считать себя евреями. Тут вы спросите, а как до такого додуматься вообще можно? Почему крестьяне вдруг решили, что они евреи?
После присоединения Польши с евреями, воронежская губерния не входила в черту оседлости, а значит, очень маловероятно, чтобы местные жители контактировали с евреями. А евреи тут и ни при чем. Виноват Петр I. Дело в том, что незадолго до своей смерти в 1725-м Петр I инициировал ряд мер, направленных на народное богословское просвещение, действовал он по близким ему образцам протестантских государств, где правительства тоже были озабочены тем, чтобы каждый подданный, во-первых, смог разобраться в нюансах той или иной протестантской традиции, а во-вторых, начитавшейся религиозной литературы, стал добропорядочным христианином и гражданином.
Петр тоже предполагал, что издание религиозной литературы и ее публичное чтение будет способствовать воспитанию населения в правильном и благочестивом христианском духе, на этом этапе предполагалось не массовая печать Библии. Первый перевод Библии на понятный русский язык опубликуют только во второй половины XIX века, и даже позже, чем перевод, «Капитал» Карла Маркса.
По замыслу Петра планировалось издание морализаторских сочинений с отрывками из Ветхого и Нового Заветов, например, «первого учения отроком» — учебника, посвященного толкованию символа веры и тому, как правильно жить в соответствии с ним. А поскольку, читать умели немногие, предполагалось, что такую литературу будут публично декламировать и разбирать священники после церковных служб. Идея это неплохая, но что-то пошло не так. Во-первых, подобная литература состояла из разросленных текстов Библии, богословских трудов и житийной литературы, заточенных под конкретную морализаторскую цель. А мы помним, что при желании из Библии можно надергать цитаты на все случаи жизни. Во-вторых, неграмотный верующий воспринимал информацию фрагментами, соотнося ее со своим собственным воображением и опытом.
Несколько лет назад одно православное издание жаловалось, что неназванная прихожанка читала строчку из 140-го Псалма, да исправится молитва моя, Яко, Кадилло перед тобой.
Как да исправится молитва моя, я крокодила перед тобой.
И в этом нет ничего странного. Прихожанка не могла в точности разобрать слова молитвы на церковно-славянском и додумала её, как ей казалось, логичным. Перед Богом она не более чем крокодил, то есть, как ей казалось, презренное существо.
В XVIII веке таких примеров тоже было много. В итоге вместо того, чтобы доносить до населения христианское учение, распространение этой литературы приводило совсем к другому. Христиане интерпретировали фрагменты писания во всю силу своего воображения и создавали оригинальные богословские системы. Тут как раз и появляются субботники. Представьте, что вы впервые открываете Библию и начинаете её читать, да ещё и выборочно. О каком народе там идёт речь с самого сотворения мира до последних её частей, то есть до послания апостола Павла, который провозгласил Евангелие, достоянием всех народов? Это история о евреях, написанная евреями для евреев.
Вот Господь дает Моисею заповеди на горе Синай, а там под номером 4 такая:
Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему (Исх. 20:8–10).
Вот что в книге Левит говорится о свиньях:
Мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь; нечисты они для вас
Представьте, что вы крестьянин, который не дочитал или не дослушал до той части Нового Завета, где апостол Павел говорит, что вы христиане от ни Еллина, ни Иудея, и спаситель пришёл ко всем народам. Какой вывод? Правильно, если это все написано для вас и там говорится о евреях, то получается, что вы еврей. Так решили воронежские крестьяне, чем привели в ужас не только православную церковь и гражданские власти, но и настоящих, а точнее, урожденных евреев.
В начале XIX века и Синод и светские власти уже всерьез взялись за воронежских субботников. В 1806-м их арестовали, большинство из них насильно вернули в православие, то есть принудили к покаянию и взяли под контроль их дальнейшую православную религиозную жизнь, а наиболее стойких в вере отдали в солдаты. Однако уже в следующие 10 лет появились новые общины в Бесарабии, а также в Тульской и Московской губерниях.
Чиновники империи просто не могли поверить в то, что русские крестьяне сами додумались до принятия иудаизма, им везде мерещился заговор евреев, решивших совратить честных православных людей. Хотя дело обстояло скорее наоборот, субботники сами искали контакта с евреями. В иудаизме нет централизованной структуры, он завязан на книжной традиции толкования писания. Еврейские религиозные общины зачастую автономны, но в каждой из них есть ряд обязательных должностей. Например, раввин, руководящий бытовой религиозной жизнью, или моэль, человек, совершающий обрезание мальчиков, или Шохет, умеющий правильно заколоть и обескровить скот, чтобы мясо было кошерным. У субботников всего этого не было, а между тем их общины росли, а богословские познания в Иудаизме углублялись, так что субботники искали евреев, чтобы те передали им свои знания.
Но евреи, которых впервые встретили субботники в начале XIX века, были совсем не рады этому знакомству, не потому, что не хотели делиться тысячелетней мудростью с русскими крестьянами, а потому что в государстве, где быть евреем означало быть дискриминируемым, они просто боялись оказаться под подозрением миссионерства. Впрочем, как минимум одна такая встреча в начале XIX века всё-таки произошла, результаты её оказались плачевны для всех сторон.
В 1814 году витебский еврей и винокурный мастер — это такой мастер, который делает алкогольные напитки. Янкель Левин с трудом получил у городских властей разрешение покинуть Витебск, находящийся в черте оседлости, и отправился торговать спиртным, в безеврейскую часть империи. Путешествуя по русскому черноземью, он оказался в городе Елец, Орловской губернии. От местных жителей он узнал, что в городе есть еврейское семейство купцов. Правда, звали купцов как-то не по-еврейски Иван и Борис Яковлевы. Всякое бывает, подумал, должно быть Янкель и решил все же нанести единоверцам визит.
Оказавшись в их доме и заговорив с ними о вере, Левин быстро обнаружил что-то странное в иудаизме Яковлевых. Вот как он сам вспоминал об этом на будущем следствии:
Яковлевы не могут никак исполнять в точности веры еврейской, ибо, кроме книги Ветхого Завета, не имеют книг и раввинов к отправлению должностного по их вере Богослужения необходимы нужных. Без коих и без устава, по одной Библии правильно содержать еврейской веры, праздников и субботствовать невозможно, и даже самое обрезание самому собой учинить не можно, так как обрезываться у евреев положено в школе, при публике, с особливым молением.
Под школой Левин имел в виду синагогу, которая одновременной школой и местом собрания религиозной общины. На всю компанию донесли и в купеческий дом нагрянули солдаты. Янкель Левин, а также оба брата Яковлевы, их родственник Михайлов и бывший работник их торгового предприятия Жегулен, были задержаны. Следствие прежде всего, конечно же, интересовали контакты купцов с евреями, которые, как полагало следствие, просто обязаны были стоять за этим трагичным совращением православных подданных.
Левин на эту роль не очень-то годился. Он был не каким-то религиозным авторитетом, а просто торговцем. Впрочем, русские подследственные, как выяснилось, принимали у себя и других евреев, которые, например, обрезали детей Бориса Яковлева. Яковлев даже назвал их имена, но установить местонахождение и определить, существовали ли эти люди на самом деле, следствию не удалось. Яковлевы, Жегулин и Михайлов рассказали, что рождены христианами, но своим умом дошли до того, что отвергли новый завет и стали держаться Моисеева закона, то есть сделались евреями. Жегулин даже сам себя обрезал, будучи по работе, в Воронежской губернии.
Один из подследственных открыто насмехался над иконами и крестными ходами, оскорбляя их участников и признался богохульство в адрес Христа и Богоматери. По словам свидетелей, особенно усердствовал в спорах с православными Жегулин, он называл Новый завет бабьими сплетнями, икону доской написанной бабой, и Анна Золотоуста, Желтаухим. А однажды, якобы сорвал с племянника крест со словами «Наши евреи и спасителя вашего драли с за волосы и били кулигиями».
В итоге виновными были признаны все четверо субботников Левин, который, впрочем, утверждал, что ничего их не учил и даже не молился вместе с ними, поскольку его русские единоверцы молились по славянским книгам, которые он не понимает. Дело рассматривалось на дальней, то есть в церковной комиссии, и при передаче его в МВД для вынесения приговора его следы теряются, поэтому трудно точно сказать, какая участь ждала обвиняемых, но из последующей судебной практики можно предположить, что лишение состояния и высылка на окраину империи. Впрочем, даже суровые приговоры не останавливали распространение субботничества.
Например, в 1818 году в Воронежской губернии было 503 субботника, а в 1823 уже 3771. И русские иудеи по-прежнему искали знакомство с евреями, и нередко путешествовали для этого в пределы черты оседлости, или даже в столицу, где могли селиться богатые еврейские купцы первой гильдии. Впрочем, евреи по-прежнему в основном избегали религиозных контактов, часто просто не понимали, что эти Иваны и Петровы от них хотят, и главное — зачем.
В 1825 году Синод издал указ о мерах к отвращению распространения жидовской секты под названием «Субботников», терминология тогда была обидной. Согласно указу, русских иудеев нужно было ссылать в Иркутскую, Тобольскую, Томскую, Енисейскую, Амурскую, Губернии или в Якутию. Там же отдельно оговаривалось, что в случае распространения в каком-либо из регионов субботничества следует выслать оттуда всех евреев, включая состоятельных купцов, не взирая на их гильдии и регалии. В общем, правительство по-прежнему видело опасность скорее в мифическом иудейском миссионерстве, чем в религиозном искательстве русских крестьян.
С началом царства Николая I, не питавшего симпатии ни к евреям, ни к религиозным воленадумцам, ситуация для русских иудеев субботников еще сильнее испортилась. Теперь субботников можно было ссылать на Южный Кавказ, недавно присоединенную горячую точку, так и образовалось то самое селение Привольное в современном Азербайджане. Семьи субботников оставляли свои деревни и под конвоем отправляли в ссылку, впрочем, и в ссылке субботники не прекращали поисков, эволюционируя в своем иудаизме, например, субботники начали называть своих детей библейскими именами.
Вскоре, на окраинах империи в листах статистики, а потом и в переписях стали появляться Абрамы Аровновича Васильевы или Ревеки Самуиловны Бочаровы с голубыми глазами и славянскими лицами. А ещё на окраинах контроль государства ослабевал, и евреи охотнее общались с субботниками, а где-то, например, на том же Кавказе местные горские евреи даже заключали браки с субботниками.
После великих реформ Александра II крестьяне больше не были привязаны к родным деревням, и их мобильность усилилась, а благодаря судебным реформам религиозных диссидентов стали судить присяжные, которые, как правило, относились к ним гораздо терпимее, чем чиновники. Субботники почувствовали себя свободнее и начали потихоньку возвращаться в естественные регионы обитания, например, в Орловскую и Воронежскую губернии, но главные перемены ждали их впереди.
До последней четверти XIX века — это странная двойственность внешней идентичности и самой идентичности субботников внешних наблюдателей не слишком волновало. Выглядят как русские, но считают себя евреями, ну ладно. Этнографы воспринимали это как курьез, а власти записывали их в сектанты, не слишком разбираясь какая из идентичностей главная. Но к концу XIX века конфессиональная империя, если и не пошла в разнос, то столкнулась с очень серьёзным вызовом, этим вызовом были всевозможные национализмы.
И хотя официальное конфессиональное деление общества будет сохраняться до самой революции, но в какой-то момент этническая идентичность стала для граждан империи важнее религиозной, иными словами, субботники не могли больше быть просто субботниками или просто сектантами. Им предстояло сделать выбор и решить, кто они такие, русские или евреи. От этого выбора зависела судьба буквально каждого из них.
Дорогие наши сёстры и брат Илья. Мы просим вас неуклонно молиться Богу о себе и нас, чтобы Господь вывел нас в землю Палестины. Мы просим Господу Бога, чтобы Он вывел нас и весь дом Израилев, чтобы славить Его на святом месте, в чистоте и правде. А то мы в тесноте живем как в поганом котле, едим нечистоты из поганых рук, но мы неуклонно молим царя Небесного, чтобы он не оставил милость свою впредь, отныне и вовек.
Это письмо в начале XX века субботники написали своим родственникам в то закавказское Привольное. Письмо отправлено из Одесского порта, в ожидании парохода. В конце XIX века в интеллектуальной среде европейских евреев возник, если можно так сказать, модный тренд, венский журналист, в 1896 году, Теодор Герцль издал брошюру под названием «Юденштадт» или «Еврейское государство», которое встало буквально библией нового политического движения — сионизма. Его последователи стояли на том, что евреям не отыскать счастье в жизни в Европе и пора возвращаться домой, в Палестину, бывшую тогда частью Османской империи. Тысячи евреев покинули Европу, чтобы попытать удачу на Ближнем Востоке. Субботники тоже не остались в стороне, они же евреи.
Российские крестьяне в количестве нескольких семей отправились в Палестину, чтобы участвовать в строительстве того, что тогда называлось Эрец — Израиль или Земля Израильская, то есть таких национальных еврейских поселений, и кстати, довольно неплохо там прижились. Например, по одной из версий мать бывшего израильского премьер-министра и одного из самых известных военачальников Израиля Ариеля Шарона была субботницей. А еще почти никто из субботников не вернулся назад, чего не скажешь о первых поколениях еврейских переселенцев.
Дело в том, что они приезжали из развитых городов и были морально не готовы заниматься сельским хозяйством, да ещё и в пустыне, так что многие из них вернулись в свои Берлины, Варшавы и Одессы. А у субботников сельским хозяйством всё было в порядке.
В 1917 году произошла революция, точнее две и вскоре все ограничения в правах для субботников были сняты и для евреев тоже. Центром субботничества вновь стала Воронежская область, где несколько деревень объединились в два крупных поселения — Ильинка и Высокая. В Ильинке даже возник колхоз с официальным выходным днем в субботу, с очень характерным названием — "Еврейский крестьянин". А в 1929-м случилось то, чего ждали многие поколения воронежских русских иудеев. У них появился постоянный раввин, Залман Либерман, который руководил религиозной жизнью крестьян и обучал их как правильно вести богослужение, закалывать скот, чтобы мясо было кошерным и совершать обрезание.
Когда в начале 1930-х крестьянам начали давать паспорта, субботники уже открыто настаивали, чтобы в графу национальность им вписывали «еврей» или «еврейка» и в целом субботников и евреев больше не разделяло никакая черта оседлости, вакцинированные советской властью, в еврейские колхозы, в первую очередь на территории современной Украины, хлынули русские иудеи, где они работали бок обок со своими еврейскими единоверцами, правда, возникали уже недопонимания нового типа. Евреи колхозники часто оказывались слишком светскими для субботников, например, еврейские дети узнавали о том, что иудеям вообще-то нельзя есть свинину от своих сверстников-субботников. Вот и кто теперь оказался настоящим евреем?
Впрочем, иногда встречается и свидетельство того, что евреи продолжали относиться к субботникам с недоверием, по-прежнему, не понимая, кто это такие и зачем им быть иудеями.
В 1941 году началась война и субботники, вновь оказались перед выбором, на этот раз это был выбор между жизнью и смертью. Даже те, кто косвенно знаком с историей евреев в XX веке, наверное, догадываются, о чем сейчас пойдет речь — о Холокосте, или Шоа, катастрофе, как называют это сами евреи. К 1943 году силы вермахта дошли до Волги, но уничтожение местного еврейского населения началось еще раньше с появления на территории СССР первых немецких военных частей, кого-то отправляли в концентрационные лагеря, кого-то расстреливали на месте.
Нацистский подход, основанный на расовой теории, был категоричен: Евреи и Ромы, то есть те, кого называют цыгане, должны были быть уничтожены. Остальных либо заставляли работать на оккупационную администрацию, либо увозили на принудительные работы в Германию. Но вдруг эта простая и жестокая логика столкнулась с небольшой группой, которых не удавалось классифицировать однозначно. Это были субботники. Нацисты просто не понимали, с кем имеют дело. Религия ничего не значила для идеологов третьего рейха. С их точки зрения, проблема евреев якобы заключалась в их расовой или биологической ущербности, а не в религиозных взглядах, если еврей крестился, он все равно оставался евреем и должен был быть уничтожен. Но как быть с теми, кто биологически, то есть по крови, является русским, но верит по-еврейски, да ещё и у кого в графе национальность записаны еврей?
Вот как местный житель Давид Калатилин вспоминал приход немцев в еврейско-субботнический колхоз Сталиндорф под Сталинградом.
Январь 1943 года. Казаки из числа человеконенавистнических — казаки-ксенофобы, без конца строчили доносы Коменданту и требовали расстрелять остальных жидов, но боясь возможной ответственности писали анонимно. Под словом «остальных жидов» они понимали всех жителей Сталиндорфа, состоящих из субботников. На запросы гестапо Комендант отвечал, что Евреев он давно расстрелял, а русских стрелять не намерен. Анонимщики писали уже в Берлинское гестапо и, жалуясь на коменданта, обвиняли его в излишней любви к евреям. Из Берлина прибыли специалисты гестапо и, арестовав коменданта, поставили нового. Новый комендант приказал готовиться к уничтожению всех людей колхоза Сталиндорф.
В ночь субботы на воскресенье задымились полевые кухни, готовился праздничный обед для палачей. Далеко за полночь, немцы вдруг забегали как испуганные тараканы. Кольцо окружения замкнулось, и для сильно прытких, умеющих быстро бегать, был оставлен коридор. Забыв о казнях и праздничном обеде, немцы в панике переполняли машины и даже ухитрились на мотоцикл залезть до 18 человек. На последнем дюйме Господь спас субботников.
А вот гораздо более трагичные воспоминания о местной жительнице Дины Макарочевой, о приходе немцев в колхозы Камзолка и Луночарка под Крымской Евпаторией
Меньше, чем в километре от деревни, в несколько лет назад рыли колодец, у того колодца расстреливали субботников. Из деревни слышны были крики женщины-детей, видно было, как женщины становились вперед детей, загораживали их собой, как падали они в колодец, увлекая живыми детей. Как стала Рима Шляпникова спиной к палачам, закрыла своего младенца, как дед Яков Аркадиевич стоял в стороне вместе со своим сыном и другими мужчинами, дед стоял с поднятыми к небу руками. Может быть, он молился, а может быть, он роптал на это небо, в котором не оказалось Бога, и высилось оно пустое и холодное.
А после войны еврейские колхозы, где сообща работали русские и еврейские иудеи, начали закрывать и укрупнять. Субботникам приходилось искать новые места для жизни, иногда по своей воле, следуя за переезжающими евреями, а иногда наоборот, когда их насильно переселяли в другой колхоз. В 1946-м семья Чернышовых перебралась на Кубань, где Анна Моисеевна вышла замуж за казака и ассимилировалась с местным православным населением, но не до конца, что-то тянуло её к знакомому с детства окружению? И когда её муж скончался, она переехала в уже известный нам Волгоградский Сталиндорф, который сейчас называется посёлок Приморский и в котором по сей день сохранилась община субботников. Там в 1990-е Анну Моисеевну нашли российские и израильские этнографы.
После войны в СССР основными центрами субботничества так и остались две воронежские деревни, Ильинка и Высокая. И хотя синагогу одну на две деревни закрыли там еще в 1937 году, религиозность субботников не снижалась, что неудивительно, в конце концов они 150 лет как-то жили и молились без синагоги. В 1960-е в Воронежскую область отправились этнографы из академии наук СССР и обнаружили там не только еврейское кладбище, которое, впрочем, особо никто и не скрывал, но и нечто более интересное.
Ильинка и Высокое всегда немного отличались по уровню религиозности. Считалось, что в первой селятся более консервативные субботники, а во второй более склонные компромиссам с внешним миром. Так вот, даже в этом более гибком Высоком в 1963 году, как оказалось, только 15 из 247 детей до школьного возраста были не обрезаны. И хотя раввина и моэля в деревнях давно уже не было, местные жители наладили контакты с евреями по СССР и возили детей к специалистам за сотни километров. Кроме того, жители обеих деревень наблюдали шабат и иудейские пищевые ограничения, а в 1965-м произошло событие, которое уже совсем шокировало этнографов.
В еврейский праздник Судного дня Йом-Кипур, в течение которого иудея нельзя не только работать, но и даже принимать пищу, никто из жителей Ильинки Высокого не вышел на работу и не то чтобы колхозная администрация этому очень сопротивлялась. Праздник-то и правда важный.
В 1960-е в жизнь субботников вновь вернулся сионизм. 1960-е — это период борьбы советских евреев за иммиграцию в Израиль. Выезд из СССР не был запрещен законодательно, и все же выехать было практически невозможно, если вы, конечно, не артист балета, дипломат или разведчик. Проверенным советским гражданам еще полагались заграничные групповые туры, что-то вроде поездки в Стамбул Семену Семеновича Горбункова из бриллиантовой руки, только под контролем органов госбезопасности. А вот если вы простой Аврам Соломонович Зайцев из Ильинки, то, придя в советский отдел виз и регистрации за загранпаспортом, вы бы получили отказ с формулировкой «Ваш выезд за границу в данный момент нецелесообразен».
Но в результате протестов советских евреев и международного давления, в начале 1970-х СССР все-таки приоткрыл железный занавес, евреев начали выпускать в Израиль. А что, субботники? Ну, а что, они не евреи, что ли? Вот и отправилось большинство жителей наших деревень в далекую, ближневосточную страну.
С точки зрения израильского государства иудаизм субботников был слегка сомнительным. Дебаты о том, достойны ли субботники гражданства, продолжаются с 1940-х по наши дни, а решения принимаются разные в каждом индивидуальном случае, впрочем, чаще в пользу субботников, правда, с одним условием: они все же должны пройти правильный еврейский гиюр под руководством израильских раввинов. Субботников это не останавливало.
Субботники эмигрировали, сливались с израильскими евреями или жили обособленными поселениями, но уезжали не все. Субботники все еще живут в России, в Воронежской области и Сибири, и поддерживают свою традицию, как могут.
Истории совсем не о русских, которые прилепились к евреям, как дразнили субботников, а истории о духовных исканиях людей, которые сделали свой выбор быть иудеями и оставались верны этому выбору в антисемитской империи, в атеистическом Советском Союзе, в пустынях Палестины Израиля и среди ужасов нацистской оккупации Холокоста. И хотя большую часть этого пути они прошли вместе с евреями, субботникам удалось сохранить свою инаковость, оставаясь русскими евреями, еврейскими русскими или просто самими собой.
Комментариев нет:
Отправить комментарий